— Да?— его голос был хрипловатым, глубоким, наполненным желанием.

Она слегка покачала головой, не поднимая на него глаз, смотря в одну точку — на его

подбородок.

— Ты обещал, — она почти умоляла.

— Я обещал не целоваться, — он потерся носом по ее шеи, и она тихо ахнула.

Она уперлась ладонями ему в грудь, не отталкивая, а как бы мягко нажимая подушечками

пальцев на его мускулистое тело, опаляя его в каждой точке соприкосновения.

Он взял прядь ее густых волос, поглаживая нежно между пальцами.

— Я не обещал отступить. Ты должна знать— я не тот тип, чтобы сделать подобное.

Она вздохнула, то ли от раздражения, то ли от желания. Он не мог не улыбаться при этом

звуке.

— Зачем я тебе нужна? У нас нет будущего. Рано или поздно мне придется вернуться к

работе, теперь весь мир знает, чем я занимаюсь. Я далека от твоей девушки, которая тебе

нужна. Возможно, в тебе говорит азарт завоевания? Тебе нужна одна ночь, чтобы понять

существует ли разница с проституткой?

У него екнуло сердце, и он придвинулся еще ближе, прижимаясь бедрами. Он чувствовал,

как ее грудь вдавилась в него, ее руки находились в ловушку зажатые их телами,

упиревшись в его грудные мышцы через тонкую рубашку под смокингом.

— Ты знаешь, что это не так.

— Я не могу понять, по каким еще причинамты это делаешь,— все ее тело замерло, она

наклонила голову, отказываясь посмотреть ему в глаза.

— Я хочу узнать тебя, — ответил он, словно все было так просто, хотя он знал, что это

было далеко не так. — Ты красивая, умная, загадочная, и ты завораживаешь меня. Я хочу

увидеть женщину за превосходным фасадом.

Не в состоянии себя контролироватьон оставил ряд крошечных поцелуев у нее на

шелковистой щеке. Она испустила вздох, еле слышный и полныйпаники.

— Тебе не понравится то, что вы увидишь,— с грустью прошептала она.

Гнев заставил его отбросить свою кому похоти. Он оттолкнулся, поднял ее подбородок

большим и указательным пальцами, она была вынуждена посмотреть ему в глаза.

— Нет. Недооценивай меня, — отрезал он. — Я сам принимаю решения о людях в своей

жизни, и я не покупаюсь на поверхностную хрень обычной морали. Где бы я был, если бы

плохо разбирался в людях.

— И что ты понял обо мне?— она тряхнула головой, заставив его отпустить ее. Его

пальцы опять дернулись к ней, испытывая необходимость прикоснуться, но страх и гнев,

и что-то похожее на тоску промелькнуло в ее глазах, и он опустил руки, смирившись… на

данный момент.

— Ты сильная, и не можешь соблюдать нормы общества, но у тебяимеются своим

собственные правила и нормы, свой собственный кодекс, которого ты придерживаешься

неукоснительно.

— Ты прав, — ответила она. — И более того, мой кодекс не причиняет вреда другим,

иногда я даже помогаю. Я все испорчу тебе, Дерек. Испорчу. Чем раньше ты это поймешь,

тем лучше. Сознаюсь, когда ты предложил разыграть это шоу, я не представляла, что так

похожа на тебя. Но даже зная об этом сейчас, это ничего не изменит. Мой кодекс говорит

мне, что я должна как можно дальше держаться от всего, что не связано с этой сказкой.

Это для твоего же блага,гораздо лучше будет для тебя, чем для меня.

Он отвернулся от нее, осматривая улицу мягко освещеннуюсделанными под старину

фонарями. Уперев руки в бока, он вздохнул, чтобы успокоиться, усмиряя злость, которая

завязывалась узлом в животе. ДерекуЭмброузу не часто говорили«нет» в бизнесе или в

жизни. Он удивился, насколько сильно это его раздражает. Или, возможно, он испытывал

боль от ее слов, которую совершенно не хотел испытывать. Не желая думать о том, что

любой мужчина с деньгами мог ее заполучить, а он, стоя перед нею с его связями,

уважением и искренностью, оказался ей не нужен. Это было оскорбительно, и да, если

быть до конца уж честным с самим собой, больно. И этого было более чем достаточно,

чтобы заставить его уйти. Сейчас, по крайней мере.

Он сделал шаг вниз по ступеньке, потом развернулся к ней.

— Не беспокойся, — сухо сказал он. — Я оставлю твой кодекс нетронутым. И быстро