Как можно, государь! Княгиню?

Красавицу? Я был послушен ей,

Я был ее слугой, любую прихоть упреждал,

Хотя её капризы не так-то просто

Было утолить. Но дело стоило затрат,

И к вашему двору её высочество явилась добровольно.

Фульк:

Ха! Ты воображаешь, будто

Покорностью своей Алису приручил?

И вертишь ей, как лис хвостом послушным?

Не льсти себе, Пайен мой. Ты не первый,

Кто возомнил себя её поводырём.

И Занги, атабек Алеппо, и Понс,

Граф Триполи, и граф Эдесский

В ошибку ту же впали. Берегись,

Как бы в один прекрасный день не обнаружить,

Что ты не лис, а хвост.

Де Мильи (с вытянувшейся физиономией):

Но Вашему Величеству сказать,

Угодно было, будто только подкуп

Причиной стал расположенья

Вассалов короля к княгине.

Фульк:

К чему ты клонишь? Не к тому ли,

Что денег ты не получал от интриганки?

Ну так своя у каждого имеется цена.

Кому-то - золото, кому-то - нежный взгляд.

Алисия лишь власти жаждет.

А ныне же, пока не улеглись ещё волненья,

Что подняты недавним мятежом её кузена,

Она опасна, потому

Я приказал её доставить

Сюда, к Ерусалимскому двору.

Пусть будет под присмотром. К слову,

Тебе спасибо, верный мой Пайен,

За добросовестно исполненный приказ.

Но впредь держись-ка от Алисии подальше.

Де Мильи замирает, потом, спохватившись, кланяется.

Мой государь, я повинуюсь, но скажите:

Теперь, когда подавлен бунт

И граф мятежный на изгнанье осужден,

Что может Вашему Величеству грозить?

Фульк (гневно):

Ты что, смеешься? Да? Чего мне опасаться

В стране, где лишь ленивый не мечтает

Вонзить мне в спину нож?

Совет баронов, патриарх, прелаты, чины

Коронные - все жаждут привилегий,

И прав, и вольностей, что умаляют

Достоинство и власть мою. Не говоря о тех,

Кто шепчется, что я попрал права супруги,

Которой трон отцом завещан.

О тех, кто рад надеть корону был

На голову мерзавца де Пьюзе!

Де Мильи:

Но государь! Мятежный граф повержен,

Его вассалам собственным, и тем

Пришлось отречься от сеньора своего,

Когда позорно тот бежал от поединка,

К которому вы пасынка его, Готье,

Хитро и столь искусно подтолкнули.

Фульк:

Ты забываешь, друг мой: Яффы граф

В родстве с супругою моей и королём покойным,

А стало быть, имеет право на корону

И неопасен будет, лишь когда умрёт.

До тех же пор всегда найдутся те,

Кто будет рад к нему переметнуться.

А у меня среди проклятых левантийцев

Так мало верных, преданных людей!

Де Мильи:

Сир, это до поры. Да, среди тех,

Кто здесь рождён, полно строптивцев,

Пускай они победами своих отцов кичатся

И не желают пришлых над собой

Сеньоров. Их много, но других -

Юнцов, что приезжают из-за моря

За именем и бранной славой, больше.

Из них любой почтёт за счастье вам служить.

Один такой как раз со мною прибыл,

Ждёт дозволенья вашего войти.

Поверьте, сир, совсем немного нужно

Торжественных, высокопарных слов,

И будет ваш душой и телом он.

Фульк:

Ты полагаешь? Что ж, давай посмотрим.

Зови его, мой добрый де Мильи.

Картина III

Мелисенда и Катарина гуляют по галерее королевского дворца. За одной из колонн скрывается Филипп.