– Эта вышивальщица - из дев Шу-эна, мкэ Уэлэ?
– раздался тихий, но сильный голос - из сгущающейся тьмы вынырнул высокий человек, закутанный в плащ.

– Да, ли-Игэа. Как вы догадались? По ее покрывалу? Ей недолго его носить! Она скоро примет новое посвящение...
– забормотал Уэлэ.

– Я думаю, ей можно было бы поручить ухаживать за мкэн Флай. Сколько лет ты провела у дев Шу-эна, дитя?

– Я росла в их общине с детства, - пробормотала Сашиа в растерянности.

– Очень хорошо. Мкэ Уэлэ не будет против, если я объясню этой девушке, как следует ухаживать за больной? У нее понятливые глаза. Я хочу оставить вашу старшую жрицу в надежных руках.

– У нас полно таких девок-вышивальщиц, как эта, - буркнул Уэлэ.

– Я заметил, что они глупы, как молодые цыплята. Им ничего невозможно объяснить. В какой общине ты росла, дитя мое?

Он повел ее в сторону роскошного дома заболевшей Флай.

– Близ Лэ-Тиоэй. Оно разорено сокунами, воинами Уурта, отвечала Сашиа.

– Вот как! Скажи мне, ты знаешь, откуда это - "При лихорадке, которая случается от невоздержания в яростной части души, свет должен как можно меньше раздражать глаза...

– ... а звуки - уши. Отвар из пяти главных сонных трав поля приносит самою большую пользу, если его давать ежечасно". Это - "Большой свиток целебных трав".

– Молодец!
– похвалил ее Игэа.

Игэа уже раскладывал на низком столике сухие пучки лекарственных трав.Из-за перегородки доносился храп - там на подушках почивала заболевшая Флай. Бросив быстрый взгляд по сторонам и убедившись, что его никто не слышит, Игэа, склонившись к девушке, шепнул:

– Ты не знаешь, что стало с дочерью Ллоутиэ? Ее имя Ийа. Она была в той же общине, что и ты.

– Ийа Ллоутиэ?
– переспросила Сашиа.

– Так ее назвали при рождении. Сейчас ей должно быть немногим бoльше шеcтнадцати лет. Но в этих общинах, насколько я знаю, когда девочки достигают пятнадцати лет, им меняют имя. До этого ее завали Ийа, а как сейчас - я не знаю. А ты не знаешь, что с ней сталось?

Она внимательно посмотрела на него.

– Знаю, - не сразу коротко ответила Сашиа.

– Она жива?
– с надеждой спросил Игэа.

– Да, - уверенно сказала девушка и печально улыбнулась.

– Я ищу ее, -быстрым шепотом заговорил врач.
– Где она? Eе тоже продали в имение храма Уурта?

– Для чего мкэ знать?

Из темноты вынырнула сиделка жрицы Флай и с любопытством уставилась на разговаривающих.

– ...и после того, как это варево настоится, ты его процедишь и оботрешь больную. Ты устала, добрая женщина?
– обратился он к сиделке.- Эта девушка тебя заменит. Ступай спать - да просветит Всесветлый... э-э, то есть Темноогненный, твой сон.

Бросая косые взгляды на врача и вышивальщицу, сиделка поднялась наверх по скрипучей лестнице и пропала во тьме.

– Так значит, ты знаешь, где она?
– снова горячим шепотом спросил Игэа.

– Знаю, ли-Игэа.

– Ты хочешь что-то взамен?
– спросил он быстро.

– Да, - твердо сказала Сашиа.

– Что ты хочешь?
– спокойно и уверенно спросил фроуэрец.

– Помогите рабу Каэрэ! Его жестоко наказали, он избит до полусмерти.

– Хорошо. Где он? В лечебнице?

– Хвала небу, нет! Там он бы уже умер. Он в том сарае, где живут конюхи - рядом с конюшней.

– Слово белогорца - я помогу ему. Я возьму его к себе в имение, и его там выходят. Теперь ответь мне - где Ийа Ллоутиэ? Жрецы Шу-эна Всесветлого ищут ее.

– Она в этом имении, - был ответ.

– Она вышивальщица?

– Да.

– Ты можешь ее позвать?

– Ее не надо звать, - горько усмехнулась Сашиа.- Все равно теперь никто не поверит ей без серег рода Ллоутиэ.

Игэа только теперь увидел, что слегка растянутые мочки ее ушей пусты. Внезапная догадка озарила его, заставив вздрогнуть и подавить возглас изумления.

– Я понял тебя, - он слегка сжал ее руку.
– Я знаю твоего брата. Ты похожа на него. Мне не надо и видеть серег. У тебя их отобрали? Кто?

– Я обменяла их на масло, - сказала Сашиа просто.

– Для этого раба?

Девушка энергично кивнула и почти вызывающе посмотрела в глаза Игэа. Тот улыбнулся.

– Иди к Флай. Мы слишком долго разговариваем, это может показаться им подозрительным. Я сделаю все, что обещал. А ты ничего не бойся.

Игэа забирает Каэрэ.

– Зачем вам выпоротый раб?

– Видишь ли, Уэлэ, я испытываю на больных рабах свои новые лекарства, бальзамы... чтобы потом случайно не повредить кому-нибудь из свободных, особенно из благородных.