Раогай и Миоци.

– Отчего ты все сидишь и сидишь? Встань, подвигайся, пройдись, - сказал Аирэи Загръару, совершая очередной круг по храмовой зале. Каждый день белогорец делал не менее пяти тысяч шагов по подземному храму богини Анай, придерживаясь за стену.

– Я не хочу!
– отвечал Загръар, и в его голосе были усталость и раздражение.

– Тогда прочти вслух те гимны, что мы уже выучили, - миролюбиво продолжил белогорец.

– Не хочу, - отрезал Загръар, натягивая на плечи теплый плащ.

– Загръар!
– слегка повысил голос белогорец. Его спутник не ответил. Аирэи сделал вид, что ему безразлично поведение юного фроуэрца, и продолжал совершать свои упражнения, разрабатывая ногу. Но, когда он приблизился к сидевшему в углу и нахохлившемуся, словно молодой воробей, Загръару, то неожиданно схватил юношу и заявил:

– Тогда будем заниматься борьбой!

– Загръар отчаянно рванулся из рук Миоци, но тягаться с белогорцем ему было не под силу.

– Я не хочу, слышишь, Аирэи? Оставь меня в покое!
– закричал он.

– Ты неправильно вырываешься, - заметил белогорец. Ты тратишь силы попусту и трепыхаешься, как рыба в сетях. А надо сосредоточится и...

– Отстань!
– закричал Загръар.

– Что это за поведение?!
– уже строже спросил белогорец.

Загръар молча укусил Аирэи за запястье.

– Видит Всесветлый, ты заслуживаешь хорошей порки!
– вздохнул Миоци, и несчастный Загръар ощутил всю силу стальных объятий своего слепого товарища, поняв, что до сих пор их мнимое единоборство было просто детской игрой.

Белогорец, желая снять с юноши пояс, чтобы им же его и отстегать за дерзость, обхватил Загръара подмышки вокруг груди.

Но тут по всему подземному храму разнесся оглушительный визг ученика белогорца, а изумленный Аирэи на мгновение ослабил хватку.

"Так ты - девушка?!" - едва не сорвалось с его языка, но у него вдруг перехватило дыхание от боли, и он, согнувшись в три погибели, выпустил Загръара.

Тот отскочил в дальний угол и, рыдая, уткнулся в упавший со стены ковер.

Белогорец, немного придя в себя, осторожно позвал:

– Загръар!

Вместо ответа слышны были одни лишь только всхлипывания.

Вдруг по потайной лестнице заслышались шаги - это была Анай.

– У вас что-то случилось?
– спросила она, входя со светильником в подземный храм.
– Я слышала какие-то крики.

Она внимательно посмотрела на белогорца.

Тот, превозмогая боль, отвечал:

– Я обучл Загръара основным приемам борьбы. К сожалению, вслепую это несколько затруднительно, и я оступился.

Тут он, словно спохватившись, схватился за свою давно подвернутую лодыжку.

– В самом деле?
– переспросила Анай.
– Тебе надо быть осторожнее, о белогорец!

Она подошла к спутнику Аирэи.

– Загръар, дитя мое - что ты там делаешь? Отчего ты плачешь?

– Я... я скучаю по дому, - ответил прерывающимся от слез голосом Загръар.

– Да, тебе тяжело, - понимающе произнесла Анай и добавила: - Ты не хочешь пойти со мной наверх? Мы бы поговорили о твоем доме... может быть, я знаю кого-то из твоих близких.

– Нет-нет, - поспешно ответил Загръар.
– Спасибо, добрая мкэн Анай. Я лучше поплачу здесь, и все пройдет.

– Милый Загръар, - сказала Анай, с материнской заботой гладя его по голове.
– Ты всегда, когда захочешь, можешь приходить ко мне. Помни об этом, пожалуйста.

– Спасибо, - ответил несчастный заплаканный Загръар.

– Рабы сейчас принесут вам еды и устроят жилище для новых гостей. Я думаю, я скажу вам сразу, что я скрываю в святилище Анай странников-карисутэ. Вы же не побоитесь разделить с ними кров?

– Нет, конечно, не побоимся, - ответил Аирэи, уже понемногу придя в себя.

– Их трое, они братья. Они не фроуэрцы, а соэтамо. Обещали придти после первого осеннего полнолуния. Идут они через Тэ-ан, и, быть может, принесут мне весточку от Игэа. Они часто приходят ко мне, братья Цго.

– Братья Цго?!
– вместе воскликнули Аирэи и Загръар.

– Вы знаете их?
– со смутной тревогой вскричала Анай.

– О, Анай, - печально произнес белогорец.
– Братья Цго уже никогда не придут. Они казнены в Тэ-ане луну назад. Все трое.

– О, да явится Великий Табунщик в их крови!
– воскликнула Анай, простирая руки вверх.
– Да явит Он им весну свою!