– Что ты здесь делаешь?

– Я учился молиться, - серьезно сказал тот, глядя в глаза Миоци.

– Как тебя зовут?

– Огаэ. Огаэ Ллоиэ.

– Вот как... А почему тебя тогда не было среди учеников, когда я проводил испытание для тех, кто хочет стать писцом? Ты не хочешь учиться ничему, кроме молитвы?

– Нет, мкэ - я очень хочу учиться всему... очень! Я очень хочу стать писцом,- юный собеседник белогорца еще больше побледнел от волнения.- Учитель Зэ не разрешил мне прийти.

– Почему?
– удивился Миоци, пожалев, что не уделял достаточного внимания храмовой школе для младших мальчиков.

– Я не знаю, мкэ ли-шо-Миоци. Наверное, потому, что отец давно не платил за учебу.

– Тогда тебе придется пройти испытание сейчас. Ты готов?

Миоци взял с низкого резного столика один из богато украшенных свитков, развернул его на середине и велел мальчику читать. Тот без запинки начал читать, а Миоци одобрительно качал головой.

– О, восстань!

Утешь ожидающих Тебя,

обрадуй устремляющих к Тебе взор.

– О, восстань!

Тебя ждут реки и пастбища,

к Тебе взывают нивы и склоны холмов,

– О, восстань!

к Тебе подняты очи странников,

в Тебе - радость оставленных всеми,

– О, восстань!

чужеземец и сирота не забыты Тобой,

чающие утешения - не оставлены.

– О, восстань!

В видении Твоем забывает себя сердце -

– О, восстань!

– Хорошо... а сколько утренних гимнов ты знаешь наизусть?

– Все, мкэ ли-шо-Миоци.

– Все?!

Огаэ испуганно кивнул.

– Тебя часто наказывают?

– Да, мкэ ли-шо-Миоци...- еще более испуганно проговорил мальчик.

– За ложь, надо полагать?

– Н-нет...

– Замечательно. Читай наизусть девятнадцатый гимн.

Mаленький аэолец закрыл глаза и срывающимся от волнения голосом начал:

"Тебя ищет странник,

бездомный в ночной дороге,

к тебе взывает

блуждающий в буран в степи... "

Он не видел, как Миоци улыбается, слушая его.

– Достаточно. Как ты их выучил?

– Я хожу сюда и слушаю, как их читаете вы, мкэ ли-шо. Я хочу научиться молиться,- повторил мальчик, глядя на жреца широко распахнутыми серыми глазами.

– Ты хотел бы служить Шу-эну Всесветлому?

– Конечно! Он благ, как поется в гимнах... Но в его служители берут только тех, у кого светлые волосы. Так сказал учитель Зэ.

Миоци взьерошил его жесткие темно-русые вихры.

– Бог не смотрит на твои волосы, а только на желание твоего сердца...Запомни это. Что же - собери угли с жертвенника в корзину. Это будет знаком того, что Огаэ Ллоиэ стал служителем Шу-эна Всесветлого.

Мальчик, затаив дыхание, подошел к мраморной лестнице и благоговейно поднялся по истертым многими поколениями жрецов ступеням. Он тщательно собрал все угли в вызолоченный сосуд и, поклонившись, подал его Миоци.

– Ты даже и это успел запомнить!
– засмеялся Миоци, принимая из его рук сосуд и ставя его назад на жертвенник.

– Скажи своему отцу, что ты будешь прислуживать у алтаря Всесветлого, и что ли-шо-Миоци берет тебя в ученики.

– Правда?
– воскликнул Огаэ и осекся - так вести себя не дозволялось.

– Правда, - кивнул Миоци, словно не заметив этой невольной дерзости.- Слово белогорца. Беги, обрадуй своего отца!

– Он... он далеко, мкэ. Я живу при школе учителя Зэ.

– Вот как, значит...- Миоци снова погладил его по голове, задумался на мгновенье и сказал весело:- Тогда скажи учителю Зэ, что тебя берет в свой дом ли-шо-Миоци. Я подойду и поговорю с ним, а ты собирай свои вещи. А это тебе, - белогорец высыпал ему за пазуху горсть орехов из жертвенной корзины.
– Беги!
– и он слегка подтолкнул мальчика, замершего в растерянной радости.