— Отпусти для начала девушку.

Голос у альфы был почти равнодушным. Почти. Ника приоткрыла глаза и осторожно осмотрелась. Это какой-то брошенный склад или завод. Бетонные серые стены, измазанные грязью и покрытые кривыми рисунками, из которых торчит арматура, вдоль стен груды строительного хлама. Потолок высоко. Сама она лежит на чем-то твердом, вроде бетонной плиты, а выходы и провалы окон перекрывают мужчины в черной одежде, их лица закрывают плотные повязки, только глаза видно, а в руках автоматы.

— Нет, девка останется здесь.

Матай стоял напротив высокого, грузного, щеголевато одетого человека с прилизанной жидкой челкой. После этих слов он сунул руки в карманы.

— Ладно. О чем ты хотел говорить?

— Стул мне!

Один из наемников притащил кривой стул, на который мужчина вальяжно уселся, закинул ногу на ногу и стал покачивать острым носком отполированного ботинка.

— Пить! — завопил он.

Ника облизнулась — от воды она бы тоже не отказалась. Но когда попробовала поднять руку, та не послушалась. Ника задергалась и выяснила, что крепко связана.

— Лежи тихо, пока не вырубили, — бросил ей мужчина. Матай слегка прищурился.

Мимо просеменила стройная высокая женщина со стаканом воды в руках. Она была ярко накрашена, одета вызывающе — короткая облегающая юбка и майка, из выреза которой торчит белье — розовое кружево. Симпатичная, хотя слишком сильно размалевана. Незнакомая женщина окинула Матая жадным взглядом и призывно улыбнулась ему. Нике от этого стало еще хуже. Вот значит как другие женщины на него реагируют? Смотрят так, будто хотят облизать? Конечно же, они хотят, чтобы он проделал с ними все те штуки, что делал с Никой, конечно, они хотели такого же удовольствия.

Чтоб они все сдохли!

Ника натянула путы, громко выдохнула и рухнула обратно на поверхность.

— Успокой ее, — не оборачиваясь, приказал прилизанный.

Матай наклонил голову и зарычал. Ничего себе, Ника замерла от шока. Оборотни не имели права выдавать людям свою суть, не могли выдавать, кто они есть, даже когда на кону так много, а Матай начинает терять контроль. Хотя… если бы не он, не его соседство в этом страшном месте, Ника уже умерла бы от ужаса. От этих ненормальных явно ничего хорошего не жди.

— Ладно, спокойно. Все стоим на месте тихо-смирно. — Нехотя отменил приказ мужчина.

Матай наклонил голову еще ниже, повернул налево-направо, как робот, зыркая глазами по углам. Он был в той самой одежде, в которой ушел утром — светлые джинсы, бежевая футболка с длинными рукавами, легкая куртка. Наверное, прошло совсем мало времени с того момента на берегу, когда Нику отрубили. Ну, вот чувствовала же людей!

— Вот ты какой, Росиати, хозяин компании Дарквотер, — мужчина хмыкнул. — Дикий зверь. Объект сплетен сильных мира сего и томных женских ахов. Тайна самого красивого озера нашей местности. Всегда хотелось посмотреть, что же ужасного и «дико привлекательного», — тут он кого-то перекривил, — в мужчине, пусть и таком богатом. Но мы все не нищие, так? Деньги любого мужчину делают привлекательным, как бог. — Он один захихикал своей шутке. Матай молча и равнодушно смотрел на него.

— Ты слышишь меня? — вдруг разозлился человек.

— Да. Говори быстрей, чего хотел, — равнодушно позволил Матай.

— Я хочу, твою мать, часть озера. Хорошую часть. Мы же пытались договориться по-хорошему, много раз предлагали щедрую компенсацию. Почему ты, сука, такой жадный и не хочешь делиться?

— Озеро мое, — невозмутимо сообщил Матай. — Это не обсуждается.

— Нет, — человек снова усмехнулся. — Так не пойдет. Так дела не делают. Мы живем на одной планете, где у каждого свое место. У тебя территория может и больше, чем у обычных лохов, но озером делиться все равно придется. Ты вообще знаешь, кто я?

Матай задумался.

— А мне не по х**? — наконец, спросил.

Человек разъярился и чуть не вскочил, но сдержался. Пригладил и без того отвратительную челку.

— Ладно, давай по-другому разговаривать, раз так. Ты моей техники утопил на несколько миллионов, а сегодня разогнал половину людей. Это все звонкие монетки, Росиати, это все ущерб.

— Не ты первый, не ты последний. Ближе к делу.

Мужчина пожевал губами, прищурился.

— Ладно, к делу, так к делу. Эта сучка тебе дорога, верно? Последние несколько дней ты вокруг нее как козлик прыгаешь, мои источники говорят. Да, вижу, не врут, раз сам пришел, а не отправил одного из ссыкунов своих разговаривать. Хорошо, что наконец-то у тебя появилась ценная игрушка. А что, если мои ребята ее пощупают? Сделают ей одолжение и попользуют? Поделишься? Вот ты говоришь, что не умеешь делиться и не хочешь, а мы покажем, как нужно делиться, особенно с такими, как я. Эй, не дергайся. Они будут стрелять, если станешь дергаться. Хватит! Если мы не договоримся, проще тебя будет пристрелить. Я сказал, озеро будет мое, щенок!

Матай молча смотрел на Нику и о чем-то думал. Она сглотнула — обозвать альфу щенком, вот недоумок. Глупый человечек, сам не понял, что наделал.

— Давай ты, — человек тем временем криво улыбнулся и кивнул одному из мужчин, а тот, опустив автомат, шагнул в сторону Ники. — Раздень ее.

Ника задергалась, услышала, как в стороне злорадно хихикает женщина. Человек в маске шел к ней, и хотя видно было только глаза, в них хорошо читалось уготованное ей будущее. Дежавю называется это чувство.