Что-то горячее и мягкое коснулось пупка. Ника все-таки зажмурилась. Это его губы. Влажный язык проник в пупок и задрожал там, вызывая ответную дрожь.

Пальцы так же уверено и молча, как вчера, гладили кожу, нажимали и мяли. Он целовал животик, вес тела пропал. Когда Матай раздвинул ей ноги, Ника только крепче зажмурилась. От зуда почти тошнило, грудь почти разрывало, то место, между ног, которое он вчера гладил, снова распухло.

Он вдруг рывком переместился, только что был сбоку, и вот уже у ног. Ника на миг открыла глаза, увидела это на потолке и снова зажмурилась. Трусики так же сами собой соскользнули по ногам и пропали.

Твердые мужские пальцы, наконец, прижались к ноющей плоти, прошлись по ней, вверх-вниз, медленно и плавно.

Ника напрягла колени, и сжала руки. Только не пугаться. Он сделает приятно, раз обещал, до сих пор альфа не соврал ни разу. Главное, подождать. Приятно стало почти сразу, его пальцы очень умело успокаивали плоть.

Потом прикосновение стало другим — шелковым, дрожащим, тянущим. Широкие ладони обхватили бедра Ники, слегка приподнимая, и вместе с новым дрожащим прикосновением она почувствовала между ног горячее дыхание.

Ника распахнула глаза — там внизу, между ног, между поднятых острых коленок виднелась его голова. Его широкие плечи не давали ее ногам сомкнуться, рот накрывал лобок Ники, а руки сжимали ее бедра так, чтобы не дергалась.

Потом он сделал губами сильное сосущее движение.

Вчерашние ощущения навалились и обездвижили. Не к месту вспомнился рассказ Олеськи про язык и заодно про все остальное, что с ней сделали. Да уж, про язык она не врала, это действительно — божественно.

Ника облизала губы, подняла руки и вцепилась в его волосы. Пальцы зарылись в черные волосы, схватили их. Ладони альфы крепко сжимали ее бедра, рот прижимался к самому личному месту, язык бегал по плоти, губы обхватывали и посасывали, и ничего прекрасней Ника не испытывала никогда, даже прошлой ночью.

Она открыла рот, чтобы вздохнуть и услышала собственный стон. И еще, еще стон. Короткие и частые, почти как поскуливание. Нетерпеливое хныканье. Его губы разрывали на части.

Хотелось посмотреть вблизи, что он делает. Как движется его язык, скользит по плоти, как обхватывают губы, когда он делает это коронное сосущее движение.

Нике захотелось его позвать, но она не посмела — вместо имени из губ вылетел короткий глухой крик.

Язык, подгоняемый этими звукам, задвигался быстрей, а потом проник в глубину, резкими ударами доводя до конца.

Ей хватило. Бесконечно раскалываясь на куски в его крепко держащих руках, Ника подумала, что так попадают в рай.

Глава 17

Хотя она была никакая, мягкая и безвольная, как плюшевая игрушка, Матай не собирался оставлять ее в покое. Он навалился сверху, крепко сжимая руками, горячий, дрожащий, и Ника открыла глаза, когда его требовательное дыхание обожгло шею. За все нужно платить, учили в стае. Наверное, такое удовольствие дорого стоит. Как можно отказать альфе, желающему получить плату? Придется платить.

Она попыталась удержать остатки плавающей неги, искры физического удовольствия, но его поглощал подступающий страх. Сама пришла. Она же сама пришла, никто не заставлял. Теперь альфа имеет все права делать с ней, что угодно, свою доступность она продемонстрировала, переступила порог чужой комнаты и потребовав еще.

Ника зажмурилась и закусила губу. Если расплачиваться, то пусть это будет быстро.

Но тяжесть вдруг пропала, жар переместился вбок. Матай взял ее руку и потянул к себе, потом в ладонь ткнулось что-то гладкое и горячее. Ника оглянулась посмотреть.

Эта штука, которая так сильно пугала ее с детства, сейчас смирно лежала в ладони. Он был большим и теплым, напоминал жезл — толстую палку, увенчанную крупной головкой, на вид сморщенный, а на ощупь почему-то гладкий. Он мелко подрагивал, легко бился о ладонь.

И опять, скажи что-нибудь альфа, это послужило бы сигналом к действию, к сопротивлению, но он молчал. Поверх руки Ники опустилась мужская, заставляя сжать толстый стержень, а потом провести по поверхности.

Мужская рука водила ее, сжав в кулаке, направляла, и Ника так сосредоточилась, следя за движением, что не сразу поняла, что он дрожит и дышит так же хрипло, как ночью. Она чуть не отдернула руку, но Матай сжал ее ладонь еще крепче, толкнулся в нее последний раз и задергался. Как ночью. В ладонь стрельнула жидкость, запахло спермой, в руке Ники влажно растекалась жидкость, подрагивал и двигался в последних спазмах мужской член, и теперь она знала, что именно альфа делал ночами возле ее кровати. У них разные прикосновения, что неудивительно, ведь они по-разному устроены. Но они могут соединиться, каким-то образом слиться вместе и получить удовольствие вместе.

Может, рискнуть?

Матай не спешил отодвигаться и вынимать свой член из ее руки. Вытянулся рядом, дыша ей в волосы. Ника вместо того, чтобы посмотреть на него, посмотрела в потолок.

— Так было недостаточно страшно? — спросил альфа.

— Нет, — еле слышно ответила Ника, сжимая руку, не желая его отпускать. — Почему ты сделал так, а не?..

— Ты еще не готова к настоящему сексу. Ты его хочешь, но не знаешь, что это за желание.

— Я хочу секса? — почти не удивилась Ника и только потом опустила глаза и увидела, что на ней половина одежды. Сверху футболка с серыми дельфинами, а ниже пояса она голая — сливочного цвета кожа на бедрах, острые костяшка и коленки, полоса светлых волос на лобке. Ника никогда не заглядывала туда, себе между ног и не представляла, что там находится. Но теперь вдруг захотелось посмотреть, что так сильно опухает и ноет? Что там такого, что может успокоить только Матай? Что приносит это животное удовольствие?