Семейство Харзан, во главе с мамашей Урмой, забралось на самый высокий горный утес. Им было чем гордиться, никто из сородичей не залезал так высоко. Как втащили на крохотный скалистый уступ толстуху Урму, и как каменная площадка не рухнула под ее весом, навсегда осталось для Максима загадкой. К вечеру второго дня праздника в горах заметно похолодало. Чтобы согреться, старший сын Урмы откупорил заветную настойку на травах, приготовленную как раз для такого случая. Род Харзанов знал толк в травках, их настойки валили с ног. Испив снадобье, семейство лишилось последнего шанса спуститься с гор. К ночи мороз усилился, поднялся ветер. Хазраны приуныли, но не смогли даже встать на ноги. На их счастье, младший из отпрысков не пил зелья и был очень отважен. В темноте, в одиночку, он смог спуститься с кручи и дойти до Шаул-Садыка. Тут бы односельчанам и вызвать подмогу, но гоблины порешили, что им спасатели не нужны. Они сами спасут сородичей.

С рассветом гоблины, которые успели протрезветь, полезли на скалы. К этому времени склон обледенел и стал почти неприступен. Двое новоявленных спасателей получили серьезные травмы, после чего все повернули назад и решили-таки пригласить профи.

Даже имея опыт и будучи экипированными в лучшее обмундирование Службы Спасения, ползти по обледенелому склону - занятие не из приятных. Мальчишка - гоблин рвался идти показать, где засело его семейство, но Максим ему категорически запретил, приказав сидеть в поселке. Не хватало им спасать еще одного чудака!

Найти Харзанов оказалось легко, их вопли спасатели услышали еще издали. Утреннюю тишину пронизывали низкие гортанные крики, которым вторили визгливые женские голоса. Последние метры спасатели пробирались меж скал, дивясь тому, как обычные граждане умудрилось залезть на такие кручи. Наконец, им открылся скалистый уступ, а на нем гоблины, которые, несмотря на свое положение, совсем не выглядели покорными овечками. Отец семейства и старший сын орали, как оказалось, вовсе не потому, что звали на помощь. Они ругались и толкали друг друга, желая вырывать последнюю бутылку "Гремучего змея". Великовозрастная дочь хныкала возле матери. Сама Урма громко ругалась, при попытке спуститься с горы она подвернула ногу, и теперь не могла ходить.

Гоблинше оказали первую помощь и сделали перевязку. Дочь тут же бросилась благодарить спасателей, причем делала это как-то уж очень страстно и пылко. В качестве объекта благодарности она выбрала Янека, который больше других приглянулся ей. Все время, пока бедный парень готовил носилки для Урмы, девица висла на нем и приставала с пьяными шутками.

– Давай, давай, тебе давно замуж пора!
– подзадоривала ее мать.

Пока возились с пострадавшей, солнце начало припекать, склон оттаял, и тропа стала грязной и скользкой. Семейство Хазранов разморило на солнышке, и идти вниз они передумали. Дочь звала Янека уединиться с ней, мать вздремнула, а отец с сыном все так же ругались из-за бутылки. Положение спас Куэ.

– Я возьму на себя отца и сына!
– пообещал он.

– Как ты их спустишь, они же идти отказываются?
– поразился Максим.

– Увидишь!

Представить, что худой, хоть и жилистый, Куэ стащит к подножью горы двух здоровенных гоблинов, можно было лишь в страшном сне. Но Куэ и не думал их тащить. Подкравшись к ним, он ловко вырвал бутылку с остатками спиртного, и, прыгая по камням, шустро побежал вниз. С криками, улюлюканьем и угрозами, отец и сын немедленно устремились за ним. Они скользили, падали, проезжали по несколько метров по склону, но вскакивали и продолжали погоню за похищенной собственностью. Так они и бежали до самого низа.

С дамами дело обстояло труднее. Максим и Дирук, кряхтя от натуги, тащили вниз носилки с мамашей Урмой. Когда носилки чуть накренялись, гоблинская матрона ругалась, а когда ее свисающий бок задел о скалу, она изловчилась, схватила ком земли и швырнула его в Максима, Дирука гоблинша укусила за руку, посчитав, что он недостаточно почтителен с дамами. Но хуже всех пришлось Янеку. Его заботам поручили девицу-гоблиншу, он тащил ее вниз, всю дорогу отбиваясь от приставаний. Все знают, что гоблинши очень темпераментны! Девица визгливо хихикала и повисала на нем, не оставляя попыток затащить своего спасителя в окрестные кусты.

Когда задание было выполнено, сил у отряда совсем не осталось. Хмурые, злые и совершенно разбитые, стояли они перед триардом, собираясь в обратный путь.

– Жаль, я поздно родился, - прорычал Дирук, смазывая укушенную кисть руки.
– Не вышло у меня повоевать с гоблинами! Я б им показал!

Гном сжал кулаки и погрозил в сторону Шаул-Садыка.

– Ну, ну, полегче!
– обиделся Куэ.

Дирук хлопнул его по спине:

– Я ж не о тебе, приятель! Кстати, а где та бутылка, с которой ты бежал вниз?

– Пришлось отдать.
– Вздохнул парень.
– Иначе бы они меня разорвали. Бегать от них по поселку у меня уже не было сил.

По общему уговору спасатели решили, что за пределы их отряда подробности этой истории никогда не выйдут, иначе насмешек, издевок и шуточек не избежать! Уже сидя в машине, они вынули заветную флягу с "Поцелуем ангела" и хлебнули понемногу, ровно столько, чтобы по телу разлились тепло и бодрость. Напиток быстро приводил в чувство и заставлял верить, что не все так плохо, как могло показаться только что. Тоска прошла. На ум пришли слова любимой песни, знакомой всем еще со школьной скамьи, она стала популярной после победы в последней Локальной войне и пелась до сих пор. Возможно, успех ей принесла мелодия. Говорят, автор воспользовался древним мотивом, пришедшим из далекого прошлого, сквозь все катаклизмы.