– Решено. Я устала и голодна, мы не питались с тех пор, как покинули Атлантию.

– Все уже готово, Вершительница!
– Сетх склонился в поклоне.

Эверин никогда не был в апартаментах начальства. Если идентификаторы там ломались, то неполадки либо устранял его начальник - Ярим, либо устройства приносили прямо на рабочее место. Почему же теперь, решив уволиться, он последовал за Койрой, почему поверил, когда тот сказал, будто бы Эверина вызывает директор? Отчего-то Эверин решил, что Данир Сетх лично попросит его остаться. Самонадеянность губит многих!

То, что все идет не так, он почувствовал сразу, едва переступил заветный порог. Хотя, нет, он почувствовал это раньше, еще когда перед дверью, инкрустированной металлом, тяжелая рука Койры легла ему на плечо, ни шевельнуться, ни вырваться. Эверин выругался, послав прислужника атлантов в пасть демону, но Койра уже втолкнул его внутрь. Эльф пролетел порог, но не споткнулся, а, увернувшись от рук Койры, прыгнул в сторону, собираясь тут же кинуться обратно, во внешний коридор, и сбежать. Но не тут-то было! Сзади на него напал кто-то огромный и сильный, не Койра. Собака атлантов стоял рядом и ухмылялся, наблюдая за ним.

Могучая лапа накрыла плечо, прошив когтями одежду и кожу. Эверин попробовал вырваться, но не смог, хотел развернуться, чтобы встретить противника лицом к лицу, но и это не удалось. Пока он дергался, кривясь от боли и силясь понять, кто его держит, у его ног, по полу, словно в ночном кошмаре, промелькнул длинный чешуйчатый хвост. Значит, сзади находилось чудовище! Эверин заорал, рванувшись из последних сил.

– Ишь, как извивается!
– сказал кто-то на атлантике.
– Тащи его к храму и запри там. Этот червь нам пригодится, скоро праздник.

Пока Эверина волокли вниз по лестницам, он и правда чувствовал себя дождевым червем, болтающимся на крючке.

Сколько дней он пролежал в маленькой, похожей на каменный мешок комнате без окон, не сосчитать, может, два, а может десяток. Все дни слились в беспросветный кошмар, сродни тем, от которых просыпаешься в поту с бешено бьющимся сердцем. Только сейчас сон затянулся, время почти остановилось, а сердце стучало еле-еле.

Освещение в комнате не менялось, ни днем, ни ночью. Четыре светильника в форме факелов, по одному на каждой стене, торчали из держателей в виде чешуйчатых лап. На полу цвета охры валялась циновка, на которой, почти не вставая, лежал Эверин. Изредка он с трудом отползал в угол, к дыре, служившей отхожим местом.

Он был почти в забытьи. Огромную тяжесть, сдавившую тело и парализующую мозг, навевало зелье, дымящееся в курильнице, оно сковывало лучше любых пут и притупляло зрение, делая мир расплывчатым и неясным.

Когда в комнату вошли три жреца, Эверин едва шевельнулся. Первым делом жрецы загасили курильницу с зельем, затем подхватили эльфа, поставили на ноги и содрали с него одежду. Эверину казалось, будто все происходит не с ним, он с удивлением наблюдал, как пряди его длинных светлых волос падают на пол. Жрецы обрили ему голову на манер собственных лысых черепов, силой поставили на колени, надели длинный балахон из грубый ткани с неведомыми знаками и намазали голову чем-то холодным. Рывком подняв Эверина с колен, они повели его по узкому серому коридору. Каменный пол холодил босые ступни, влажный воздух пах сыростью и еще чем-то неуловимым, затхлым, но все же в воздухе не было той дряни, которой эльфа обкуривали эти дни. Поэтому за время пути он немного пришел в себя. Когда впереди открылось пространство внутренней части храмового конуса, рябь в глазах полностью прошла, и он смог отчетливо различать предметы.

Полутьма зала освещалась лучами мертвенно-голубого света, льющимися откуда-то из-под пола. Сбоку, из полумрака, выступали скамьи, амфитеатром поднимающиеся вверх. На них Эверин скорей угадывал, чем мог разглядеть публику, собравшуюся в ожидании действа. Видны были лишь первые ряды, ближе всех сидел ар Данир Сетх. Эверин с трудом узнал главу фирмы, так изменилось его лицо, на нем отпечаталась гримаса голода и азарта заядлого игрока. Рядом с директором возвышались два огромных существа, сплошь закованные в золото, на месте голов у них горели яркие обручи. Они так напугали эльфа, что он поспешил отвести взгляд.

Теперь он осматривал стены храма. По бокам возвышались колонны, меж ними, во мраке, громоздились темные изваяния, рассмотреть которые Эверин не мог, да и взор его теперь приковывали не они, а каменное возвышение как раз напротив скамей. На его вершине стояла плоская четырехугольная чаша из серого камня. Голубой свет, бьющий снизу, делал картину призрачной, нереальной.

Прислужники потащили Эверина к помосту, толпа на амфитеатре взвыла на разные голоса. Из темных глубин зала вышел облаченный в алый балахон жрец, на его лысой голове сидел золотой обруч в форме свернувшегося кольцом дракона. Жрец подал знак помощникам, и они подвели Эверина ближе. Неожиданно помощники разжали руки и отпустили его. Пленник остался один, а прислужники, кланяясь жрецу, поспешно отступили прочь. Долго раздумывать эльф не стал, он уже достаточно пришел в себя, чтобы понять - другой попытки не будет. Эверин метнулся в сторону и побежал. В тот же миг жрец выхватил длинную змееподобную плеть с тремя гибкими, жалящими концами. Знаменитая атланская плеть просвистела в воздухе, и три крючка вонзились в спину беглецу. Он замер от пронзительной боли, чувствуя, как немеют конечности. Еще два неверных шага, и ноги отнялись, паралич охватил все тело. Жрец подхватил его, словно куклу, и кинул спиной на алтарь. Склонившись над пленником, он приподнял ему голову, другой рукой перевернув плеть. В ее рукояти оказалось сокрыто пикообразное острие, служившее атлантам для пробивания теменной кости жертвы.

По амфитеатру прокатился предвкушающий вздох. Зрители подались вперед в ожидании потока энергии, они жаждали ее, как дикий зверь жаждет крови. Еще миг, и душа пленника будет выпита до конца. Айвар застонала от близости сладкого мига. Лишь он способен был утолить голод Владык.

Удар оглушил Эверина, что-то в голове хрустнуло, он еще был в сознании, когда почувствовал, как некая сила потянула его вверх и в сторону, высасывая жизнь. Все вокруг поплыло, и он погрузился во мрак.

Почуяв запах добычи, меж колонн зашевелились монстры. Сила, держащая их в неподвижности, ослабла. Чешуйчатые хвосты заскребли по полу, гребни на спинах поднялись. Они медленно приблизились к алтарю и замерли, ожидая, когда остатки хозяйской трапезы достанутся им. Атлантам нужна была только душа пленника, а тело они бросали ходрам.