Отныне все гномские штурмовые отряды и саперные части, гоблинская пехота и танкисты, эльфийские снайперы, артиллерия и святая святых эльфийской армии - боевые маги, все они вошли в общую армию континента, армию людей. Каждому сохранили должность и звание, эндил Тэлион Лотт мог стать генералом, но не стал, вышел в отставку, благо к этому времени его выслуга лет равнялась трем человеческим срокам, необходимым для выхода на пенсию.

Тэлион не хотел, чтобы его единственный сын становился боевым магом общей армии. Но и здесь его ждала неудача, способности Кирлонда Лотта определили его профессиональный путь. Отношения отца и сына дали первую трещину.

Тонкие резные колонны походили на два молодых деревца, поддерживающих навес над крыльцом. Да и сам дом будто слился с вековыми ясенями и соснами, окружившими его со всех сторон. Дом сохранил натуральный цвет древесины, не потускнел. Тэлион уверял, что душа дерева продолжает в нем жить.

Кир толкнул створку калитки. Рядом с ней бессменным стражем возвышалась сосна. Проходя мимо, Кир коснулся ее ладонью, погладил шершавый ствол, поздоровался. Сосна ответила, чуть качнув ветками.

С южной стороны дома лес отступал, передавая свои полномочия царству цветов, посаженных Мальдиной. Нежнейшие сиреневые крокусы ковром устилали лужайку, анемоны сияли белыми и желтыми звездами, первые, ранние ирисы поднимались над всем этим великолепием, кивая синими головками легкому ветерку.

На крыльцо вышел отец.

– Наконец-то! Приехал.

Эндил чуть сутулился, но былой выправки не потерял, все такой же высокий, сильный, только стянутые в хвост волосы искрятся серебром. Он смотрелся внушительно, как большинство восточных эльфов. Фигурой и ростом Кир пошел в него, от Мальдины взяв только темный цвет волос и глаз. Мать была из западного рода, более хрупкая и низкорослая, впрочем, теперь все смешалось, и западные земли и далекий восточный материк давно скрылись под волнами Океана.

Мальдина сбежала с крыльца, обняла сына и воскликнула:

– Как я рада! Ты приехал!

Вторя ей, из дома донесся резкий хрипловатый крик:

– Кир приехал! Приехал!

Мальдина улыбнулась.

– Я сказала им, что ты едешь, они тебя ждали. Особенно Кари!

Кир вошел на террасу, скворцы уставились на него черными бусинками глаз, следя за каждым движением. Он подошел ближе, просунул руку в открытую дверцу клетки, осторожно погладил птицу. Кари склонил на бок иссиня-черную головку, приоткрыл длинный оранжевый клюв и чирикнул:

– Привет!

Из клетки он вылетать не хотел.

В углу гостиной горел камин. Как отцу удалось добиться эффекта огня без поленьев, Кир не знал, но видимость пламени была полной, и не только видимость, по комнате струилось тепло. Настоящие дрова в селенье жгли крайне редко, здесь ценили деревья.

На нежно-розовой скатерти накрытого к завтраку стола играли голубые и белые блики, это солнце поднялось выше и теперь смотрело в верхнюю часть большого окна. Там, над обычным стеклом, помещался витраж, на котором легкий, белый корабль уходил в спокойное, светлое море. У горизонта виднелась земля, витраж словно возвращал к жизни один из потерянных материков. Каждый раз, когда семья садилась за стол, прежде чем начать есть, все поднимали глаза к картине и замирали на миг. Взоры их устремлялись за стекло витража, в небо над Гласицами, передавая ему свою мечту и надежду.

Мальдина разложила по тарелкам высокий, дымящийся омлет, поставила блюдо с салатом. Тэлион поднял кубок с вином из местного горного кизила. Приезжая домой, Кир всякий раз убеждался в истине - самая вкусная еда та, которую готовит мама.

Мальдина рассказала о недавнем вызове в больницу Гласиц. Такое случалось не редко, целительницу ее уровня приглашали всегда, когда людские врачи опускали руки. В последний раз ей удалось срастить ногу юному гоблину, который, в пылу детской игры, упал с крыши. Тэлион хмурился:

– Нашла на кого расходовать дар! Этот гоблин сам виноват.

– О чем ты?
– засмеялась Мальдина.
– Самый большой расход моего дара пошел на тебя, в ту ночь, когда я спасла тебя после ранения, и мы познакомились.

Кир улыбнулся. Он слышал эту историю много раз, и столько же раз отец высказывал недовольство, когда за мамой приезжал триард старосты Гласиц, чтобы отвезти ее в городскую больницу. Кир знал, что причина кроется не в мамином целительстве, а в глубокой тоске отца. Он тосковал по оставленной службе, по экспедиционному корпусу, по собственной важной работе.

Праздничный завтрак и мирная беседа закончились в тот момент, когда Мальдина внесла в гостиную дымящийся кофейник, и запах "Золотого зерна", привезенного Киром, разнесся по комнате. Мама гордо поставила кофейник на стол, но божественный запах отцу не понравился.

– Откуда это?
– строго спросил он.

Кир нехотя выдавил, что привез кофе в подарок.

– Я вижу, у тебя появились деньги. На кого ты работаешь? Почему скрываешь, кому принадлежит фирма?

Кир попробовал отговориться, но у него не вышло, отец продолжил допрос. Сказались навыки военной службы, и тогда Кир сорвался: