– Дурак!
– выругал он себя, едва добравшись до остановки соляруса.

Плащ отсырел, мокрые полы хлопали по бокам, мешая идти, ботинки тут же промокли. Самым разумным решением было вернуться домой и сменить одежду, но Максим не любил отступать. Едва переведя дух после прыжков через лужи, он осмотрелся и понял, что соляруса не было давно. Людей на остановке скопилось много, редкие машины бороздили проезжую часть, поднимая фонтаны брызг. Дождь стих, но поднялся ветер. Со стороны Общих районов показались люди с тюками и сумками. Впереди шла молодая высокая женщина в плаще с капюшоном, она катила перед собой инвалидную коляску, где, рядом с тюками и сумками, сидела сухенькая старушка.

– Первые этажи заливает.
– Плаксиво причитала она.
– Неужто бездомными останемся!

– Не плачь!
– успокаивала женщина.
– Дожди прекратятся, и мы вернемся.

– Ерунда! Ты мне врешь, ты глупости говоришь.

Старуха от досады чуть не кинула сумку с пожитками. Седая гномица, идущая рядом, упрекнула ее:

– Успокойтесь! Зачем вы так? Дочка добра вам желает. Не надо кричать!

Старушка заплакала, жалобно подвывая. Высокая женщина наклонилась к ней, успокаивая и вытирая слезы.

– Не плачь, доченька! Не плачь, родная!

Порыв ветра скинул с нее капюшон. Она оказалась эльфийкой. Всеобщим взорам открылась печальная история - старушка была дитя смешенного брака человека и эльфийки. Дочь пошла в род отца, выросла, состарилась, и теперь ее можно было принять за бабушку собственной матери.

– Вот ведь как в жизни бывает...
– тихо проговорила гномица.

Эльфийка не слышал ее, она успокаивала свою состарившуюся капризную дочь.

Мужчина с большим рюкзаком обратился к Максиму:

– Говорят, если дожди не кончатся, объявят эвакуацию. Светлый Совет молчит, а вот атланты утром обратились к народу, обещали помочь.

– Как они могут помочь?
– поинтересовался Максим, но ответить ему не успели.

Девочка лет семи присела на корточки перед подвалом и закричала:

– Смотрите, смотрите! Из окошка зверюшки бегут.

Взрослые обернулись, мать поспешно оттащила малышку. Из подвалов близстоящих домов вылезали крысы, торопливо разбегаясь в поисках нового убежища. Вид спасающихся грызунов произвел на Максима более тягостное впечатление, чем беженцы, ведь людьми руководили страхи и подозрения, а зверьми - природный инстинкт. Если они бегут, значит, город в опасности. Ветер завывал все сильнее. Максим посмотрел на небо. За время службы спасателем он перевидал много всяких штормов, но от вида туч, идущих на город, ему стало не по себе. Черная клубящаяся пелена несла с Океана новый атмосферный фронт, да какой! Страшно даже подумать.

Поняв, что солярус можно прождать до вечера, Максим рванул на встречу пешком, благо бежать до кафе было недолго. На площади Согласия он заметил огромный плакат, возле которого толпился народ. Максим притормозил, чтоб узнать, в чем там дело, к его удивлению, плакат рекламировал лотерею. Максим пригляделся к нарисованной стопке билетов. Прямо на его глазах стопка превратилась в чудесный особняк, о котором можно было только мечтать.

Люди стояли под дождем и, как загипнотизированные, разглядывали дома своей мечты.

– Вот куда надо уехать!
– воскликнула маленький, промокший до нитки мумми.

– Да, уж, - вторил ему молодой атлант.
– Там нет наводнений и бурь, там светит солнце!

Максим стоял в толпе, не сводя глаз с плаката, забыв о том, что должен бежать к кафе. Особняк все больше пленял его.

– Пожалуй, стоит купить билетик, и не один... Вдруг повезет!
– размышлял он вслух.

Постепенно до него дошло, что дом обещан не где-нибудь, а в запретной зоне. Максим опомнился - как же так, ведь там бури, шторма, о которых он знал не понаслышке! И все же, плакат манил. Не иначе, какая-то магия! Бросив последний взгляд на дом, он побежал дальше.

Ветер набирал силу. По улице носились обрывки газет, сломанные ветви деревьев. Очередной порыв сорвал легкую крышу с торгового павильона и погнал ее, словно огромный осенний лист. Острые края крыши мелькали в воздухе, угрожая редким прохожим. Почти добежав до кафе, Максим увидел солярус, замерший у тротуара. На автобус упало дерево, он осел на один бок. Максим уже не знал, куда спешит, на свидание или на помощь попавшим в беду. Инстинкт спасателя гнал его вперед. Добежав до цели, он увидел валяющуюся на дороге вывеску "Волшебный ларец", дверь в кафе был заперта. Куда идти дальше он не знал.

– Максим!
– донесся жалобный женский голос.

Под большим кленом, недалеко от кафе, зябко ежась, стояла Сирин. Руки она засунула в карманы длинной серой куртки, воротник подняла. Штанины узких брюк намокли почти до колен, от чего брюки стали двухцветными - темно-зеленые сверху и черные, в мокрых разводах внизу. Одним словом вид у нее был совершенно не тот, в котором девушки идут на свидание. И все же, Максим широко улыбнулся, и устремился навстречу. В это же время, с другой стороны улицы показался Кир. Увидев его, Сирин обрадовалась и помахала рукой, но едва она вышла из-под клена, как небо прорезала страшная молния. Гром грянул немедленно, с такой силой, что содрогнулась земля, и тут же обрушился ливень.