Будучи опытным спасателем, Максим не растеряются, он схватил девушку за руку и крикнул эльфу:

– Быстрей! За мной!

Кинулся вперед, через лужи, на поиски любого укрытия, где не заперта дверь, где горит свет и тепло. Таким местом оказалась эксклюзивная лавка изысканных чаев. Чаи в нее привозили из солнечного Оркуса, из горного Бадахшана, и даже из засушливой Жуйской долины.

Максим, Кир и Сирин, мокрые и замерзшие, влетели внутрь, и оказались посреди стекленных витрин и прилавков, заставленных резными коробочками, вышитыми мешочками и хрустальными подносиками с горками чая.

– Что вам угодно?
– строго спросил сухопарый седовласый продавец, и чуть поклонился посетителям, как обязывал этикет.

– Нам угодно переждать дождь и согреться!
– выпалил Максим.

Пергаментное лицо продавца исказила гримаса негодования.

– Здесь не греются, молодой человек! Здесь дегустируют и продают элитные сорта чая.

– Сейчас не до чая! Соединенную того и гляди смоет в Океан.

Максим уже хотел посоветовать чайной крысе высунуть нос на улицу и посмотреть, что творится, но эльф остановил его. Кир подошел к прилавку и вежливо уточнил:

– Вы говорите, у вас проводится дегустация?

Продавец настороженно кивнул.

– Отлично!
– улыбнулся Кир.
– Тогда принесите нам три порции чая для дегустации и что-нибудь, что можно им запивать. Печенье или конфет.

Опередив гневный взгляд продавца, он заверил:

– Не волнуйтесь, я заплачу.

Пергаментное лицо продавца растянулось в любезной улыбке.

– Какого вам чаю, желтого, с лепестками роз, зеленого с жуйской полынью или, может быть, бодрящего черного?

– Горячего! И в больших кружках.
– Выпалил Максим.

Через минуту вся компания сидела за маленьким круглым столиком, и с наслаждением прихлебывала черный оркусский чай. Посреди мозаичной столешницы стояло фарфоровое блюдо, расписанное изысканным цветочным орнаментом, на котором покоились три конфеты. Больше продавец не дал, не смотря на настойчивую просьбу и желание Кира оплатить коробку сладостей. Выяснилось, что брать с посетителей деньги за угощение строго запрещено, конфеты должны подаваться к чаю бесплатно, но дать больше, чем по одной конфетке на дегустацию, продавец категорически отказался. Максим хотел устроить скандал, но тут Сирин сказала:

– Наконец мы сидим в тепле. Я так рада видеть вас, господа спасатели!

– Я не спасатель.
– Уточнил Кир, но девушка лишь махнула рукой.

– Какая разница! Вы помогли мне и Мурзику, мы очень вам благодарны.

Сирин откусила конфету, отхлебнула чай и на лице у нее засветилась детская, счастливая улыбка. Кир молча пододвинул ей последнюю из оставшихся на блюде конфет - свою. Сирин кивнула, посмотрела ему в глаза, и молча взяла конфету.

Максим облизал испачканные шоколадом пальцы и рявкнул:

– Проклятая бездна! Извини, я уже съел свою. Но я сейчас так тряхну этого прощелыгу, что из него выспятся все конфеты!

– Нет, нет, не надо! Мне хватило.
– Остановила Сирин.

Кир рассмеялся, Максим остыл. На мгновенье Сирин показалось, что она в безопасности, под охраной двух рыцарей, и может им полностью доверять. Она так расслабилась, что едва не забыла, зачем собственно пришла на встречу.

– Я хотела вас в кафе пригласить, а, вот, что вышло. Что за погода такая!
– извинилась она.

– Ничего, нам и здесь хорошо.
– Максим положил руку на плечо Сирин.
– Тебя больше никто не обижает? Не страшно одной? Хотя, ты ведь с Мурзиком.

Фамильярность товарища покоробила Кира, но ответ девушки еще больше его поразил.

– Я не одна, - сказала она.
– Нас приютил один светлый маг. В его доме мы в безопасности.

– Какой еще маг?

– Альвердо ан Нирэ.
– С уважением произнесла Сирин.
– Он очень добрый!

– Альвердо?! В отношении его доброты у нас разные мнения.
– Нахмурился Кир.

Сирин не обратила внимания на его слова. Пора было поговорить о деле. Она перекинула косу через плечо, сделала глоток чая и спросила:

– Скажите, вы случайно не находили на побережье, в песке, плоское стеклышко? Я его там потеряла.

– Какое стекло?
– удивился Макс.
– Зачем оно тебе?

Сирин вспомнила слова мага: "Если тот, кто подобрал ключ, узнает, чем завладел, его тут же выследят атлантские жрецов, а значит, и он сам, и ключ подвергнутся страшной опасности". Поэтому Сирин смущенно улыбнулась: