– Эта вещь дорога мне как память. Сувенир, который папа когда-то привез с раскопок.

– Странный у твоего папы вкус на сувениры. Я стекла не видел, а если б и увидел, не взял бы. На кой оно мне?
– заверил Максим, и легко приобнял Сирин.
– Нам там не до стеклышек было, мы сражались. Верно, Кир?

Кир молча кивнул. Почему он не сказал, что стекло у него? Может, потому, что понял - девушка врет, но, скорее всего, потому что Максим обнимал Сирин, а она и не думала отстранять его руку. В этой последней, самой простой причине Кирлонд Лотт никому ни за что не признался бы, даже самому себе.

– Стекляшки твоей мы не видели, - подвел черту Максим.
– А чтобы утешить тебя, давай сходим куда-нибудь повеселимся, пока столицу не смыло?

– Нет, спасибо, - девушка заметно погрустнела.
– Мне пора. Спасибо, что согласились встретиться, спасибо, что тогда защитили.

Чай был допит, от конфет остались одни фантики. Продавец редких отборных чаев зло посматривал на посетителей, мешавших ему закрыть лавку и пойти домой под предлогом дождя. Встреча закончилась.

Ресторан "Чертог желаний" слыл одним из самых престижнейших заведений столицы, никакие бедствия и катаклизмы не могли помешать посетителям провести вечер с максимальным комфортом. Ливень, град, ураган оставались за порогом, не проникая в ярко освещенный, пахнущий благовоньями зал. Сор улицы не мог испачкать бархатных кресел и диванов, ни одна капля дождя не упала на мозаичный пол и ковры из прекраснейшей шерсти. Официанты в серой незаметной одежде скользили между столов как призраки, сгибаясь перед гостями почти пополам, как в лучшие времена господства Атлантии. Ныне, в век объединения и толерантности, трудно найти такую угодливость и подобострастие слуг, вкупе с бьющей в глаза роскошью интерьеров. Все это призвано радовать, ублажать и возносить на пьедестал дорогих гостей, дорогих не только в переносном, но и в самом что ни на есть прямом смысле. Ведь ужин в "Чертоге желаний" равнялся месячному заработку простого клерка.

Даджет не прогадал, решив придерживаться старых традиций своего народа. Единственная трудность состояла в том, что "Чертог желаний" находился в центре столицы, почти под носом у Светлого совета. Дабы не привлекать внимания борцов за справедливость и нравственность, Даджет решил брать не числом посетителей, а элитарностью и ценой. С фасада заведение выглядело скромно, пройдешь мимо и не заметишь. Вход сюда знали немногие, прейскурант мог ввести в шок любую домохозяйку-мумми. Впрочем, мумми в "Чертог желаний" не заходили, кроме атлантов здесь отдыхали люди, гоблины и тролли. Гномы презирали ненужную расточительность, предпочитая ресторану праздник в кругу своего рода, а эльфы, особенно те, что побогаче, наслаждались хорошей кухней в своих заведениях, вдали от суеты. Не любят остроухие общих залов, и даже на едином Континенте ухитряются отделиться. Койра слышал, что в городе существует эльфийский фешенебельный клуб, но чужих туда не впускают, и само место его нахождения известно немногим. Вот с кого Даджету стоило брать пример! Избранность нравилась Койре, с тех пор, как он стал работать в "Золотом Драконе", двери "Чертога желаний" распахнулись перед ним. Здесь он ощущал себя удостоенным чести войти в высший круг, стать равным своим покровителям. По рожденью Койра был человеком, но любил считать себя слившимся с расой атлантов. Людей он презирал, впрочем, как и все остальные народы. Его покровители дали ему ту стойкость и силу, которые выделяли его из толпы, которых не было ни у кого из сереньких человечков.

Койра осторожно поднял высокий хрустальный бокал, длинную тонкую ножку можно было легко переломить одним пальцем. "Солнечная лоза" десятилетней выдержки отливала золотом. Он отхлебнул. Разницы в сортах и сроках изготовления Койра не ощущал, а потому всегда боялся, что хозяин подсунет ему обыкновенную "Лозу", продающуюся в любом магазине. Койра долго учился пить вино с видом особого знатока, не торопясь, медленно и степенно, не прихлебывая, как простой крестьянин, и не опрокидывая бокал разом, как рабочий, пришедший со смены. Еще Койра выучился курить "Королеву ночи", сладковатый дурман ему не нравился, но он старательно затягивался тонкими сигаретами, чтобы походить на атлантов. Говорили, что курево порождает фантазии, но Койре и здесь не повезло, фантазией он был начисто обделен, и даже вытяжка из корней черной лилии не могла породить ни единого образа в его голове.

Затянувшись поглубже, Койра принялся с удовольствием рассматривал росписи на стенах ресторана. Благодаря мастерству жрецов, нарисованные фигурки оживали по велению посетителей, подчиняясь их мысленному приказу, они исполняли нехитрые танцевальные движения, дрались на коротких атлантских мечах или занимались любовью. Койре больше всего нравились драки, когда одна из фигурок убивала всех остальных. Глядя на поединок, он часто вспоминал тот памятный вечер... Вечер, когда он отомстил. Сколько времени прошло с тех пор, но раскаяние ни разу не закралось в душу. Напротив, вспоминая прошлое, Койра думал о свершившейся справедливости. Он жалел, что он не отомстил и дружкам мерзавца... Подпевалы и подлецы! Когда их дружок издевался над слабыми и беззащитными, они молчали, а как только нашлась сила, способная противостоять подонку, они тут же были готовы бежать в СОП. Койру арестовали бы, если б не помощь атлантов.

Койра не всегда носил свое имя, при рождении мать назвала его Гордон. Он рос хилым и слабым ребенком, все время болел. В пять лет он заболел особенно тяжело, едва не умер, а когда температура постепенно спала, выяснилось, что левая нога у него больше не гнется. Потом она стала худеть и почти не росла, отчего Гордон сильно хромал, не смотря на страшный ботинок на огромной подошве.

Матери объяснили, что на юге, у моря и на западе, близь Покинутых земель, есть прекрасные клиники, где излечивают такие недуги, ну, а если денег у нее нет, то надо записаться на бесплатную программу помощи малообеспеченным семьям. Мать записалась. Очередь шла медленно. В семь лет Гордон попал на прием. Маленький, худой, с большой головой и взглядом старика, он ждал чуда. Он смотрел на титулованного целителя в дорогом костюме и надеялся, что тот взмахнет рукой, и Гордон сможет бегать, прыгать, а его нога вырастет и окрепнет. Детям свойственно ошибаться...

– Чего вы хотите?
– с укором спросил целитель, обращаясь к матери Гордона.
– У нас лечатся дети, которые совсем не могут ходить, иногда они лежат, прикованные к кроватям. У вас совсем другой случай. Ваш мальчик вполне может передвигаться. Он не подпадает под лечение по нашей программе. Он должен каждый день делать упражнения, а когда вырастет, можно будет подумать об операции.

Мать покорно встала и взяла Гордона за руку, но он вырвал из ее руки худую ладошку, хромая рванул к столу и, наклонившись к целителю, спросил, заглядывая ему глаза:

– Вы не вылечите мне ногу?

Целитель снисходительно улыбнулся:

– Нет. Ты вполне можешь ходить, тебе надо делать упражнения и тогда...

Недослушав, в отчаянии и злобе, Гордон, схватил со стола дорогую ручку целителя и, напрягая все силы, попытался ее сломать. Ручка не поддалась.

– А-а-а-а!
– заорал Гордон.

Швырнул ручку на пол и топнул по ней ногой. Ботинок с толстой подошвой стукнул об пол. Не удержав равновесия, Гордон свалился, в бессилии забил руками, продолжая кричать. Обескураженная мать принялась извиняться и утешать сына. Так Гордон понял, что никакой добрый волшебник его не спасет. Но вскоре ему довелось познать еще одну истину - всегда найдется тот, кому будет приятно унизить и втаптывать в грязь слабого и немощного.