– Если ты хочешь, чтобы я решил, помогать тебе или нет, мне нужно что-то взамен.

Он подождал.

– Полагаю, что чек вы не возьмете?

Он покачал головой.

– Что ещё у тебя есть?

– Хм, у меня есть подарочная карту в «Барнс и Нобель» на пятьдесят долларов, но что-то подсказывает мне, что ты не читатель...

Кружась как стервятник, он сказал:

– Могу ли я сделать предложение?

– Конечно.

– Служба.

Он остановился и прислонился к краю стола.

– Что?

– Твои родители за пятьдесят лет службы.

– Почему бы вам просто не попросить мою душу, пока есть возможность, - закричала я. Так или иначе, когда я решила пойти по этому пути, я знала, что это будет его запрос. Мама была слишком стремящейся, слишком старательной, чтобы оградить меня от папы и от этого всего. Но тут было намного больше, чем они говорили. К сожалению, у меня не было времени, чтобы узнать, что именно. Не с их жизнями на кону.

– Я только что это сделал, - он начал кружиться снова.
– Я бы завладел твоей душой в течение следующих пятидесяти лет. Думай об этом как о кредите. Ты бы работала на меня так же, как твой отец. Если ты принимаешь этот контракт то я, в любом случае, завладею твоей душой.

Я не ответила сразу. Он улыбнулся.

– Прими это или нет, тыковка. Считаю раз...

– Пятнадцать лет.

Он поднял бровь.

– Пятьдесят пять лет. Считаю два...

– Должно же быть что-то ещё. Что хорошего я могу сделать для тебя? Я бесполезный человек.

Он засмеялся. Не смешок или хихикание, а настоящий смех от самого живота. Это было на самом деле жутко.

– Простой человек? Вряд ли. Ты пришла сюда, не так ли?

– Что я должна буду делать?
– я была в отчаянии. Правда была в том, что независимо от того, что он сказал, я согласилась бы. Я отказывалась терять своих родителей. Но, по крайней мере, я могла поторговаться.

– Ничего сложного, на самом деле. Если слухи о твоей репутации верны, то ты, возможно, даже насладишься этим.

Слухи о моей репутации? Я имела репутацию? Несмотря на мою ситуацию, я была своего рода горда. Уважение. Оно просочилось в ад.

– Ты, в основном, будешь следить за соблюдением сделок, как наша. Проверять, что уговор выполнен, окуная те, которые не были.

– Окуная?

– Ты видела души в реке на своем пути, верно? Все бедняги, которые отказались от своих предложений.

Именно тогда пришел момент озарения. Я поняла теперь, почему мама сказала Лукасу, что она поможет ему, хотя она была уверена, что смогла бы это сделать. Я боготворила свою маму, но до этого момента, я никогда по-настоящему не понимала, насколько удивительной женщиной она была. Какой выбор она должна была сделать. То, чем она должна была пожертвовать. Все для блага. А теперь была моя очередь, чтобы сделать нелегкий выбор. Это то, чего я просила, и теперь, когда я стояла на пороге, я не хотела ничего больше, чем вернуться к спорам с ней об этом.

– Лучше поторопиться. Такие предложения не долговечны...

Я хотела больше времени. Времени с Лукасом. Времени подумать. Времени быть ребенком.

Но время шло.

– Лукас. Я хочу, освободить Лукаса из коробки.

– Это, - сказал он, слегка нахмурившись.
– Я не могу сделать.

– Вы не можете.

Я знала, что должна была следить за своим тоном, но я ничего не могла поделать. Демоны были хвастливой бандой. Я никогда не слышала, чтобы хоть один признавал то, что он что-нибудь не может. Не будет делать? Конечно. Не может? Без шансов для ледяного кубика в аду.

– Я не могу освободить его. Но кое-кто другой может.

Прямо как Саймон.

– Я слышала. Узнать имя было бы приятно.

Валефар покачал головой.

– У нас есть сделка или нет?

– Скажите мне, что делать, чтобы спасти Лукаса, - проворчала я. Он не мог взболтнуть об этом, а потом хотеть, чтобы я об этом забыла.

– Лукас не часть нашей сделки. Только твои родители. Они за пятьдесят пять лет.

– Вы говорили пятьдесят, не пятьдесят пять!

– А ты имела наглость торговаться. Это автоматически поднимает цену.

– А что насчет Лукаса?

Он сложил руки, его челюсть напряглась.

– Ты мне нравишься, Джесси. Я дал тебе бесплатный билет, сказав тебе, что есть шанс спасти его. Не упусти свою удачу. Ты умная девочка. Ты поймешь это. Теперь. Наша сделка. Давай, давай, давай...

– Хорошо, - сказала я.
– Мои родители и сомнение насчет пятидесяти пяти лет.

Он улыбнулся, торжественно топая ногой.

– Готово.

Я сглотнула.

– У нас есть сделка.

– Отлично!
– он потянулся к моей руке. В тот момент, когда наша кожа соприкоснулась, резкая боль взорвалась в моем животе. Колени задрожали, я рухнула на землю, рука Валефара по-прежнему сжимала мою.