Эшранг приоткрыл клюв, из его горла рвался несдержанный клекот. Морф растекся по полу кляксой трепещущей плоти, что выдавало крайнюю степень волнения. Хонди выглядел невозмутимым, хотя облик разумного насекомого вряд ли адекватно передавал внутреннее состояние. Хитиновые покровы его лица ритмично вздымались в такт дыханию, лишенные зрачков фасетчатые глаза казались пустыми, без искры заинтересованности, и только Егор Бестужев ощущал, как напряжен и взволнован командующий хондийским флотом.

На панораму космического пространства накладывались полупрозрачные оперативные окна, куда выводились данные со сканеров «Прометея».

Приближался критический момент.

Плоть морфа исказилась, меняя свойства, принимая вид панциря. Древние инстинкты возобладали над силой рассудка, вызвав рефлекторную трансформацию.

– Цель зафиксирована, – раздался под сводами рубки сухой, но не лишенный эмоций голос. Он принадлежал сознанию человека, бесплотному духу, обитающему в информационной среде крейсера.

Вслед «Прометею», соблюдая дистанцию и заранее условленное построение, двигались десять кораблей иных космических рас. Пять атлаков – флагманы флота эшрангов – выглядели обтекаемыми, похожими на обитателей морских глубин. Крейсера хонди резко отличались от них. Основой каждого фарума служила сфера, покрытая многочисленными, плотно переплетающимися вздутиями. Два изогнутых подковообразных элемента боевых надстроек плотно срастались с основным корпусом, придавая бионическим конструкциям насекомых неповторимую форму.

На фоне пояса астероидов в отдельном окне системы появились цифры обратного отсчета.

Эшранг издал шипение и замер. Жвала хонди издали скрежещущий звук. Морф окаменел. Егор Бестужев взялся за поручень, ограничивающий небольшую обзорную площадку мостика.

Незримые для взгляда энергии ударили в планетоид. Над его поверхностью внезапно взметнулись мутные выбросы пыли и газа, затем появились пять стремительно растущих пятен расплавленной породы, в космос брызнули продукты извержений, но клиновидные модули не остановили воздействие, они продолжали сближаться с карликовой планетой, раскаляя ее.

Что ждет по ту сторону бездны?

Бестужев давно не испытывал столь сильных и противоречивых чувств. Давно не стоял плечом к плечу с чужими, перед лицом угрозы, масштаб которой пока неизвестен.

Цифры обратного отсчета неумолимо стремились к нулю.

Модули выполнили задачу и резко отвернули в стороны. «Прометей» приближался к аномальной области, где разрушительные процессы исказили пространство и время.

Со стороны казалось, что катастрофа неизбежна. Человеческий крейсер и корабли иных цивилизаций сократили дистанцию. Теперь они двигались плотной группой, курсом на столкновение с расплавленной, окруженной выбросами магмы, но еще сохраняющей сферическую форму планетой.

Тускло вспыхнули защитные силовые поля.

Планета разбухала, исчез ее рельеф, интенсивность излучения росла с каждой секундой, – казалось, что по курсу разгорается звезда, как вдруг раскаленное вещество начало коллапсировать.

Процесс протекал стремительно. На поверхности образовалось множество воронок, затем огромные участки расплавленной коры стали проваливаться в недра.

Еще секунда – и по курсу эскадры всколыхнулась тьма.

В центре ужасающего явления пылала ослепительная точка. От нее, пронзая новорожденный мрак, конусом расходились тонкие прожилки ветвящихся разрядов.

– Окно гиперкосмоса зафиксировано! Идет стабилизация!

«Прометей» вошел в границы очерченного разрядами конуса. Энергетические прожилки извивались, будто живые, тянулись к кораблю, оплетали его надстройки.

– Окно гиперкосмоса стабилизировано! Вектор входа рассчитан, коррекция курса завершена! Отключение защитных полей через пять… четыре… три… два…

Экраны погасли.

Вселенная исчезла.

Одиннадцать космических кораблей утратили материальность, превратились в тающие оптические фантомы, а затем и вовсе исчезли, чтобы вновь материализоваться в границах изолированного сектора пространства.

Вспышка.

Медленное вращение, ощутимые толчки от работы двигателей коррекции, компенсирующих дрейф.

Пальцы Егора Бестужева свело судорогой, он с трудом смог разжать их.

– Осмотреться в отсеках! Доложить о повреждениях!

Включились обзорные экраны. По тускло-серому пластику внутренней отделки мостика пробежала круговая волна света, формируя объекты, явления и образы.

Информация хлынула в рассудок, затопила сознание, затем раздробилась на ручейки восприятия. Все важное, значимое осталось в фокусе внимания, остальное ушло в фон.