Едва Лазарев, шедший по пятам за пленником, закрыл за собой дверь, майор обратился к коренастому:

— Как думаешь, он что-нибудь понял?

— Где там! — покачал головой Ганелин. — Он всю дорогу в отключке валялся.

— Смотри, Слава! Этот парень — загадка для нас. Видел, что он вытворял?

— Как не видеть, — вздохнул человек в косынке. — Вы ведь его так ни разу и не достали, Павел Иваныч…

— Вот именно, — майор строго поднял указательный палец. — В нашем департаменте такому не учат. А потому, братцы, седлайте коня и, дождавшись Лазарева, дуйте прямиком к воротам. Доложите там, что у нас «гость». Пусть свяжутся с командованием и принимают решение. Боюсь, нам такой орешек не по зубам. Ясно?

— Так точно!

— Ну, вперёд, на танки! И больше никому ни слова.

— Это же страшно, — сказала Маша. — Когда ребёнку приходится сталкиваться с такими мерзостями, его психика меняется. Иногда необратимо.

— Обычному ребёнку, — поправил её Никита. — Наши подготовлены лучше. Ты ведь заметила, что Поля не боялась. Она полностью контролировала ситуацию и спокойно добралась до их гнезда. А там уж…

— Да, — согласилась Замыкающая круг. — Это с самого начала входило в её планы. Но ведь то, что она там устроила, идёт вразрез с принципами, прививаемыми в процессе обучения.

— Сейчас в тебе говорят директор и взрослая женщина. — Мастер-наставник ласково погладил руку жены. — А Поля — двенадцатилетняя девочка с крошечным жизненным опытом. Она впервые столкнулась с наглым, торжествующим злом и по ступила в меру своего понимания. То есть сокрушила зло. К тому же её спровоцировали угрозой родителям, так что ответ был вполне адекватен. В соответствии с заданными правилами игры.

— Всё это так. — Маша печально покачала головой. — Но оставляет тягостное впечатление. Надо бы позаботиться, чтобы в дальнейшем такого не случалось.

— Думаю, в ближайшем будущем нам ничто не угрожает, — после небольшой паузы произнёс Никита. — Информация в нынешние времена распространяется подобно лесному пожару. И если раньше о наших возможностях знал лишь ограниченный круг заинтересованных в сокрытии подробностей людей, то теперь тайное окончательно станет явным. Не только спецслужбы, но и преступники всех мастей поостерегутся бросать нам вызов. Себе дороже выйдет.

— Ты не понимаешь. — Замыкающая круг вздохнула. — Запретный плод всегда слаще. Теперь они станут постоянно провоцировать нас, не затрагивая впрямую, но создавая вокруг зону напряжённости и подставляя ни в чём неповинных людей. Им очень захочется выяснить, насколько далеко распространяется наша реакция.

— Ну-у-у, драгоценная моя, — протянул Никита, — всех уберечь мы явно не сможем. А своих в любом случае защитим. И основных заказчиков в случае эскалации насилия тоже укоротим. Где бы они ни находились. Это к вопросу о досягаемости.

— Аппетит приходит во время еды, — возразила Маша.

— Жизнь и благополучие дороже.

— Кстати, куда ты дел Варенцова?

— А то тебе неизвестно? — в глазах Никиты мелькнула ирония. — Отправил в компанию к твоему несостоявшемуся убийце.

— Иезуит… — с осуждением и одновременно облегчением выпалила Маша. — Знал и молчал!

— Я же всё-таки мастер-наставник. И безопасность Центров — моя прямая обязанность. Поток внимания к тебе сначала появился, а потом исчез. Выводы сделать нетрудно.

— А то, что любимая женщина подвергается опасности…

— Стоп! — Никита прикоснулся пальцем к губам жены. — Стоп! Лукавая моя. Если кто и рисковал, так это снайпер. Ты же сильнее любого из нас. А мне было любопытно, как ты с ним поступишь.

— Да уж гуманнее, чем ты со своими.

— Если ты имеешь в виду бандитов Сопатого, то с ними иначе нельзя. Не усвоят-с. А теперь они сами оказались в роли жертв. И будут много и полезно думать на эту тему. И другим расскажут. А что до Варенцова — тут я пошёл по твоим стопам. Нехай на досуге пообщается со своим подчинённым. Вдвоём на острове веселее. Это ли не гуманный поступок?

— Демагог, — сказала Маша, оттаивая. — Штукарь. Макиавелли.

— Приятно слушать ласковые слова, — сообщил Никита. — Особенно из уст любимой. Они согревают сердце и радуют душу…

Он, видимо, собирался развить тему, но со стороны распахнутых настежь ворот послышался радостный взвизг Играя, и во двор вступили Фёдор с Кобышем, сопровождаемые мечущимся от одного к другому псом. Заметив хозяина, Играй моментально отвлёкся от своих попутчиков и рванул прямиком к сидящему на траве Никите.

— Ну-ну, — улыбнулся тот, пытаясь урезонить разошедшегося четвероногого приятеля. — Не так шустро. Я тебе не Фёдор. Замри! — И уже обращаясь к приблизившемуся Кобышу: — Здравия желаю, господин полковник. Каким ветром в наше захолустье?

— Попутным, мастер. — Дмитрий сунул руки в карманы спортивного костюма и присел на деревянный табурет, возникший в паре метров от супружеской пары. — Захотелось, веришь ли, тайгой полюбоваться. Я ведь здесь, почитай, месяца три не был.

— Уже знаешь?