Ну, доложили, видать, командованию. Дня через три опять вертолёты появились. Только не подкрепление привезли, а экспедиционную команду с полным снаряжением: приборы там всякие, оружие, скафандры, как у космонавтов. Восемь по виду крепких и опытных мужиков распределили всё это между собой, облачились в свою одёжку фантастическую и в марево белёсое нырнули. Воины из оцепления, горьким опытом наученные, сидели в укрытиях, не высовывались, на лес через оптику смотрели. Только БТР сновал туда-сюда. Сутки истекли, потом вторые, а к исходу третьих полыхнуло что-то вдали, кошмарный звук по лесу прокатился, что твоя собака Баскервилей на болотах взвыла, да протяжно так, с перекатами. И стали расти из тумана феерические фигуры, не то великаны-раковины морские, на остриё поставленные, не то строения гигантские, винтом закрученные. Под самые облака вытянулись. Страх по позвоночнику тонкой струйкой полз — ну, как эти колоссы рухнут, что там люди, земля не вынесет. А ничего! Постояли, повибрировали и внутрь себя сложились. Потом кто-то слух пустил: мираж, мол. Ни хрена себе мираж! Когда эти штуки росли, воздух сотрясался.

Возвращения экспедиции ждали две недели. Ну, примерно на такой срок у них были припасы рассчитаны. Когда двадцатый день подошёл к концу, стало ясно — не вернутся ребята. Не помогла им вся их машинерия.

Кондратий опять приложился к стаканчику, облизал губы, вздохнул и продолжил.

В общем, за следующий год снарядили ещё пять команд. Зря. Людей жалко. Как будто после всех досадных казусов непонятно, гадость эта белёсая тайн своих открывать не собирается, и любой смельчак, возжелавший к неизведанному прикоснуться, рискует навеки там и остаться. Далеко-то ходить не надо. Когда четвёртая экспедиция отправилась эпицентр обследовать, к озеру, круша сосны, как спички, выдралась, возвышаясь над верхушками на добрых семь метров, титаническая рептилия, вся в костяной непробиваемой броне и треугольных наростах. Глянув на замерших внизу людей свирепыми, налитыми кровью глазами, она ударила хвостом и разнесла БТР вдребезги. Вместе со всем экипажем. Хорошо, что у засевших в укрытии — что значит опыт боевых действий на периметре зоны! — оказалась под руками пара переносных ракетных комплексов. Вдарили по зверюге двумя залпами, и она, испустив оглушающий рык, отдала богу душу. Хотели хоть что-то от неё оторвать для истомившихся в ожидании специалистов. Куда там! Испарилась так же, как и дикари в шкурах.

Когда на окраинах зоны такое творится, страшно представить, что внутри происходит. И с чем приходится сталкиваться экспедициям, рискнувшим ступить под полог тумана. К концу 1986 года решили обнести эту заразу сплошной бетонной стеной, чтобы все её чудеса по ту сторону остались. Да ещё и контрольную полосу очистить метров двадцати шириной. Тоже, естественно, с той стороны. А над стеной через каждый километр башни поставить с огнемётами и ракетным вооружением. Потому что опыт появился. Мёртвая тварь, она тает за пределами зоны, а если вдруг живой проскочит? Далеко ли убежать сможет? И сколько вреда причинить?

В общем, так и сделали. Отлили трёхметровой высоты бетонные плиты, установили их на мощный фундамент и почувствовали себя немного спокойнее. А заодно решили всё же исследований не прекращать. Но забираться недалеко, ну его, этот эпицентр в задницу. Кстати, южные ворота в зону тут неподалёку находятся, в аккурат на месте старой бетонки. Всё ж таки углубляться в туман сподручнее, не продираясь сквозь буйно разросшийся подлесок, а по проторённому когда-то пути. Тем более, на технике.

— И что, — спросил Макс, — вернулась хоть одна экспедиция?

— Да. — Кондратий покивал. Глаза его подёрнулись лёгким флёром, то ли коньячок оказал своё действие, то ли вспомнилось, наконец, что-то приятное. — Вернулась. И не одна.

Когда окончательно стало ясно, что эпицентр — цель недосягаемая, и попытки его штурма прекратились, следующим группам была поставлена задача просто зайти в зону и, не удаляясь от периметра более чем на пять-шесть километров, понаблюдать за обстановкой. Как же иначе, если имеешь под боком неизвестно что? А вдруг оно несёт угрозу самому существованию государства? Открытие-то Реутова, по большому счёту, осталось за семью печатями!

Ну и начали потихоньку, очень осторожно, буквально шаг за шагом, прокрадываться в туманные лесные дебри. Впрочем, чаща там оказалась не везде. Случались и обширные поляны, и редколесье, и скальные образования, и болотистые низины. Не в этом суть. Главное заключалось в том, что творились в зоне совершенно фантастические, не укладывавшиеся ни в какие теории и не имевшие рационального объяснения вещи. Едва вернулась первая периферийная экспедиция, результаты, добытые ею, были моментально засекречены. А участников погрузили на вертолёт и увезли в неизвестном направлении. То же произошло и с остальными шестью группами. Это потом уже, спустя пару лет, стали просачиваться всевозможные слухи и невероятные подробности. Бойцы охраны периметра, не выдерживая постоянного напряжения, время от времени устраивали себе разрядку. А что для этого нужно? Ну правильно! Принять вовнутрь и выпустить пар. И когда ещё подворачивается благодарный слушатель — проблема снимается полностью. А слушатель — да ещё такой, которому можно рассказывать, то есть почти свой — в здешних местах один. Кондратий. Вот ему и исповедовались охранники после пары стаканов. Летом — на травке, у костерка, а зимой — в избушке, за дощатым колченогим столом. Да и то — не на посту же принимать целительное, там — не ровен час — можно и на взыскание нарваться. Начальство, оно хоть и само не отказывало себе в релаксации, да и к Кондратию тоже изредка захаживало, но на дежурстве такого распустяйства не терпело.

Зато здесь, в спасительном отдалении от периметра, на заслуженном отдыхе, можно сказать, и тормоза отпускались, и языки развязывались. Много узнал отшельник такого, чего не положено знать никому постороннему. И про то, как ещё первая группа столкнулась в лесу с отрядом «инопланетян», и про то, как третья неожиданно вышла к аэродрому, которого здесь отродясь не бывало, и про то, как четвёртая потеряла всю технику в зыбучих песках — в зауральских-то лесах! — и насилу спаслась, пешком добираясь до северных ворот.

— Стоп! — сказал Макс. — Какие инопланетяне? Откуда здесь инопланетяне?

— Да кому ж это ведомо? — Кондратий пожал плечами. — Из тумана вышли, в туман и канули. Ребята, что вернулись, сказывали: скафандры на них переливались серебром, на головах — шлемы ушастые, с фонарями и антеннами, а глаза — здоровенные, фасеточные. И оружие, какого здесь никто не видывал. Наши затаились в кустарнике и молились, пока те мимо не пройдут. А кто молитв не знал, просто не дышали.

Летом восемьдесят восьмого стали подтягиваться аномальщики. Слухами-то земля полнится. Сначала со стороны Кыштыма и прямиком, стало быть, сюда. С рюкзаками, набитыми всякой всячиной, в защитных костюмах. Вытянув из отшельника нужную информацию, устремлялись к забору. Форсировали его кто во что горазд. Охрана им не препятствовала, наоборот, делала вид, что её тут нет. В полном соответствии с приказом: всех впускать, а вот на выходе отлавливать. И переправлять, куда следует. Во избежание, значит. Хотя таким образом отсекалось только распространение слухов, потому что за всё время хождения в зону, никто ничего оттуда так и не вынес. Скорее всего, нечего и выносить-то было. Впрочем, всех их, надо полагать, тщательно проверяли в поисках следов воздействия неизвестных науке факторов. Сталкеров недоношенных!