— У нашего приятеля дискретная траектория жизни.

Никита вдруг ощутил, как сердце дало сбой.

— Это как?

— А вот ты у него и спроси, — ехидно посоветовал Брюс. — Если больше делать нечего.

— Сам-то ничего не чувствуешь? — осторожно осведомилась Маша.

— Постой-ка, — Тёрнер серьёзно озадачился. — А ведь действительно, запропастился куда-то Макс.

— То-то! Гуд бай, хакер.

— Спокойной ночи, ребята. Нужна будет помощь — зовите.

— Ты чего, собственно, добиваешься? — кисло поинтересовался Ильин.

— А разве непонятно? — опешил Солдат. — Я тут соловьём разливался…

— Вот именно, — бесцеремонно перебил его Президент, — соловьём… Я эту песню уже много раз слышал. И мотив тоже давно знакомый. Ты не умничай. Ты пальцем покажи.

— Ну, если конкретно… Я бы особо выделил два пункта. Первый — пресловутые Центры обучения. На нашей территории их три: в Петербурге, в Иркутске и на Камчатке, в Петропавловске. Почему они расположены именно в этих городах, давно известно. С детьми там занимаются одни и те же люди — все из наших подопечных.

— Это не новость, — сказал Ильин. — Они могут перемещаться на любые расстояния. И некоторых своих воспитанников уже обучили. Что с того?

— И ученики!? — вскипел Солдат. — Опять я узнаю последним!

— А что тебе мешало спросить у Аристарха?

— Я спрашивал, — Медведев метнул уничтожающий взгляд на Монаха. — Он же молчит, как партизан.

— Когда голова работает в обратном направлении, — меланхолично заметил тот, — лишняя информация ни к чему. — И перевёл взгляд на Президента. — Ему же сразу начинают враги мерещиться. За каждым углом.

— Выяснять отношения будете потом. И без меня. — Ильин легонько стукнул пальцем по краю стола и кивнул Солдату. — Продолжай.

— В свете новых обстоятельств, — контрразведчик раздражённо засопел, — я тем более настаиваю на принятии мер. Если провинциальные Центры ещё можно терпеть, то петербургский — увольте! Город — наше европейское лицо, и случись там что, шумиха поднимется — мама не горюй! Вундеркинды ваши ответственности нести не будут, всё ляжет на мои плечи.

— Тебе за это деньги платят. Не отвлекайся.

— Предлагаю убрать Центр обучения подальше. Куда-нибудь в Карелию.

— Невозможно, — Банкир оторвался от блокнота, где рисовал какие-то закорючки и поверх очков посмотрел на Медведева. — Извини, Олег, но ты и впрямь зарываешься. Эти школы, между прочим, тоже наше лицо. Известно ли тебе, что старшеклассники уже работают на нас — такова их программа обучения. Последние два экономических проекта на Нобелевку тянут. И, кроме того, они постоянно нас консультируют. Что же мы каждый день в Карелию будем ездить?

— И для нас они делают расчёты, — поддержал его Трубников. — И для Армена. Так что ты в безусловном меньшинстве.

— Вас же купили за медный грош! — опять сорвался Солдат. — Посмотрю я, что вы станете делать, когда они возьмутся за настоящие дела. За переустройство государства, например!

— Не прав ты, дорогой. — Фабрикант набычился. — Кругом не прав. От них пользы сейчас гораздо больше, чем от всей твоей конторы со всеми филиалами. И прибыли больше. А от тебя одни убытки. Или ты забыл уже про челнок? Весь мир тогда смотрел на нас косо. А ты нам тут про лица рассказываешь…

— Всё понял? — спросил Ильин. — Коллектив осуждает твои инициативы. И я склонен с ним согласиться.

— Я могу закончить? — На скулах Медведева играли желваки. — Или мне уже и в этом отказано?

— Сам напросился. А ежели есть что толковое — говори.

— Значит, так, — Солдат несколько приободрился. — Не хотите ничего менять здесь — дело ваше. Но по моим данным, существует ещё пара Центров в западном полушарии. Мы их вычислили. Один — в Виннипеге, второй — в Сальвадоре. С ними что прикажете делать?

— А в чём проблема? — поинтересовался Трубников.

— Как это в чём! — Медведев аж поперхнулся. — Если наши инициированные свободно шляются по всему миру, где гарантия, что не произойдёт утечки информации, и те же нобелевские проекты не попадут в руки конкурентов. А потом они же в западных школах тоже детей учат. Не менее способных, чем наши. Зачем нам это?

Что-то я тебя на пойму, Олег. — На лицо Президента легла тень неудовольствия. — И так тебе не нравится, и эдак. Свои вундеркинды — плохо, чужие — опять нехорошо. А что до утечки информации — не будет утечки. Это мы с его крестниками, — он качнул подбородком в сторону Монаха, — оговаривали особо. Они тоже заинтересованы в сохранении стабильности. Кстати, этот Сальвадор, он где?