И тут Кобыша не на шутку прошибло. Дискретная траектория! То, из-за чего Бородин хотел видеть Клюева. Он же сам сильно озадачился, когда разговор затеялся совсем о другом. А потом увлёкся и решил — пусть! Наверняка Андрей знает, что делает. И вот теперь такой облом! Есть от чего запаниковать. Но с другой-то стороны, не могла команда Ли так обмишуриться! Какой-то подвох здесь наверняка имел место. В конце концов, он поставленную задачу выполнил — сходил, посмотрел, пора и честь знать. И, как это ни прискорбно, следует немедленно доложить о потере ведомого. Только так и никак иначе.

Дмитрий вздохнул, ещё раз окинул взглядом мир, где дышалось так легко, и переместился на «Пенту».

Когда командир исчез, Клюев вздрогнул. Он сидел и смотрел на Бородина, то ли вопросительно, то ли укоряющее.

— Не удалось? — вслух поинтересовался физик.

— Вы о чём, Андрей Ильич? — Макс старался не терять лица, но давалось ему это с большим трудом.

— Преодолеть Сферу, мой мальчик, — с большим сочувствием пояснил Бородин.

— А я пытался? — растерянность Клюева перешла все границы. Он действительно не понимал, что произошло. Кобыш, по всей видимости, отправился к звёздам, а он остался тут.

— Пытался. Но неудачно. Что ты почувствовал?

Макс опустил голову, стараясь не дать волю смятению. Сфера его не пропустила. Почему?! Ведь он инициированный. Причём в числе самых первых. Чего он не знает такого, что, безусловно, знает Бородин? С трудом подбирая слова, он выдавил:

— Когда я… хотел отправиться вслед за Димой…мир словно передёрнулся…

— Не так, — мягко поправил его физик. — Ты не просто хотел, ты и отправился. Но вернулся обратно.

— В чём же дело?

— В том, что ты не являешься частью нашей реальности.

— Разве такое может быть? — Губы Макса побелели.

— Как выяснилось, может. — Бородин задумчиво кивнул. — Мы сначала и сами не догадывались о существовании подобной флуктуации. Пока не стали просматривать траектории всех, кто прошёл инициацию. И тогда мы обнаружили, что твоя — дискретна. Вероятность такого события равна нулю. Понимаешь? Не стремится к нулю, а равна нулю.

— Но я же существую.

— Вот в этом и заключалась самая большая загадка. Чтобы найти ответ на неё, мы затратили довольно много времени.

Клюев был потрясён. Нокаутирован. Сражён наповал. Всю свою жизнь он стремился к какой неведомой цели, постоянно преодолевая ступеньку за ступенькой на титанической лестнице, ведущей к загадочным сияющим высотам, скрытым не проницаемой вуалью будущего, день за днём доказывая себе и окружающим, что он — не последний человек в этом мире, что он не собирается останавливаться на достигнутом и способен на большее, и, надо сказать, ему это нередко удавалось, и он, окрылённый успехом, ещё больше вдохновлялся и продолжал карабкаться вверх, подгоняемый природной пытливостью и, чего уж греха таить, коварным духом соперничества. И вот теперь выясняется, что цель — эфемерна, да и жизнь, собственно, — не его. Он сидел неподвижно, слепо глядя перед собой остановившимся взглядом, и пытался отыскать хоть какую-нибудь зацепку, точку опоры, от которой можно оттолкнуться и снова обрести уверенность. И глубине души он понимал, что следует что-то говорить, задавать вопросы, пусть болезненно и ощупью, но отыскивать истину— должна же она существовать, иначе получается чушь собачья, бред, паранойя, немыслимое стечение невозможных обстоятельств — но предательская слабость разлилась по всему телу и не давала ему сосредоточиться. Бородин молча возвышался рядом и, казалось, разглядывал его с чисто академическим интересом, не проявляя никакого желания хоть как-то помочь и вывести его из этого сумеречного состояния.

Вязко тянулись секунды, нехотя выстраиваясь в минуты, и к исходу шестой из них на смотровую площадку вернулся Кобыш, взъерошенный и напряжённый. Мгновенно оценив ситуацию, он ещё больше нахмурился, сжав губы в полоску, а потом осведомился у Бородина:

— Что с ним?

— Грогги, — кратко ответствовал физик.

— Результат прыжка?

— Нет. Ему не удалось.

— Дискретная траектория?

— Ты догадлив. Плюс информация о том, что он — не из нашей реальности. Это, собственно, и является причиной его обстоятельств.

— О как! — взгляд Кобыша метнулся с Бородина на Макса и обратно. — Не совсем понял.

— Сейчас поймёшь, — пообещал физик.

А Клюев, наконец, пришёл в себя. Вероятно, этому в немалой степени способствовало возвращение Кобыша. Командир оказался той соломинкой, за которую он смог ухватиться.

— Что это ты, Макс? — сурово спросил Дмитрий. — Совсем потерялся. Так нельзя.

— Не каждый день узнаёшь, что ты — лишний в этом мире.

— А ты сделай так, чтобы не считаться лишним! — рявкнул полковник. — Соберись! Нас Андрей для того и позвал. Я правильно понимаю? — он вновь обратился к Бородину.

— Безусловно, — ворчливо подтвердил физик. — Первый этап завершён. Все убедились, что наши изыскания полностью достоверны. Иначе и быть не могло. Теперь следует продолжить работу и довести её до логического конца.

— Погодите! — всё ещё находясь в плену невесёлых мыслей, осторожно попросил Клюев. — А как же мои родители? Мои детство и юность?..

— Ага, — Бородин тяжело вздохнул. — Выходит, тебя не уведомили о том, что ты приёмный ребёнок. Берегли детскую психику от стресса.

— Я?.. — Макс почувствовал, как почва опять ускользает из-под ног.