— Пойдемте, нам надо поговорить.

Они идут по проходу. Простофейра — совсем растаяв от такого свойского обхождения, Куснирас — глядя себе под ноги, словно призадумавшись, с чего начинать беседу.

— Какого вы мнения о нашей политической обстановке?

Простофейра смотрит на него большими глазами:

— Никакого, сеньор Инженер.

Куснирас останавливается и глядит на него в упор. Простофейра ощущает некоторое беспокойство.

— А что вы имеете в виду? — спрашивает он.

— Я имею в виду расстрелы. Что вы о них думаете?

Простофейра с минуту молчит, потом отвечает:

— Вот. Ага. Один сведущий человек мне сказал, что эти расстрелы — на пользу дела. Что политическая атмосфера станет почище прежней. Так люди говорят, а лично я ничего не имел против дона Касимиро Пиетона, который ко мне очень хорошо относился. Нет, не очень хорошо, но в общем и не плохо.

Куснирас задерживает на нем взгляд, потом улыбается и говорит:

— Мнение, заслуживающее внимания. Всего доброго.

Он оставляет Простофейру в полной растерянности и направляется к своему месту в зале. Усаживаясь рядом с Ангелой, говорит:

— Этот человек — круглый идиот.

— То же самое говорит мой сын, — отвечает равнодушно Ангела.

Поздним вечером в зале старого дома семейства Куснирасов, где диваны стоят в чехлах и статуи под покрывалами, собирается узкий круг приглашенных. Убивон скребет свою лохматую голову, Пако Придурэхо — молодой денди — чувствует себя как дома у своего старого друга; Эскотинес застыл изваянием на краю стула, обитого скользкой парчой; Банкаррентос пригубливает аперитив. Куснирас, в элегантном вечернем костюме, оперевшись рукой на черепаховый столик в центре зала, начинаете предупреждения:

— Мы собрались не для развлечений. Разговор пойдет об очень серьезных вещах. Позже нам доставят ужин из отеля «Инглатерра».

Гости смотрят на него, в их взглядах просыпается интерес.

Слышен стук дверного молотка.

— Это Ангела, — говорит Куснирас и выходит из зала.

Он сбегает вниз по лестнице и вдруг в изумлении останавливается, увидев в вестибюле двух женщин: Ангелу и Пепиту Химерес.

Обе они поднимаются вверх по ступеням, и посредине лестницы происходит встреча с хозяином дома.

— Пепе, — говорит Пепита, вплотную подступив к нему, — благодарю тебя за то, что ты пригласил меня на свой вечер.

Куснирас пожимает ей руку с натянутой улыбкой и деланной любезностью, а когда она продолжает свой путь по лестнице, зло шепчет Ангеле:

— Зачем ты ее притащила?

— У меня не было иного выхода, — отвечает Ангела, тоже шепотом, — она встретила на улице Убивона, и он ей сказал, что у тебя званый ужин. Она примчалась ко мне вся в слезах.

— Я говорил тебе, что кто-нибудь да проболтается! — замечает Куснирас.

После этого диалога они оба, исказив губы улыбкой, тоже поднимаются вверх, где их ждет Пепита Химерес, которая меланхолично осматривается вокруг и с наслаждением вдыхает затхлый воздух старого дома.

— Все это навевает столько воспоминаний! — говорит она.

Куснирас ведет их к залу. У самого порога Пепита достает из сумочки свернутые в трубку бумажные листки и протягивает Куснирасу:

— Возьми. Эту поэму я написала, думая о тебе.

Изобразив на лице не просто улыбку, а улыбку благодарную, Куснирас кладет трубочку в карман и приглашает Пепиту вступить в зал, где собравшиеся стоя здороваются с Ангелой.

— И ты здесь, красавица! — говорит Убивон при виде Пепиты и раскрывает объятия.

Начало собрания обернулось для хозяина дома подлинной мукой. Куснирас должен был читать вслух сто двадцать пламенных строк, написанных Пепитой, и одновременно прикидывать — стоит ли следовать намеченному плану или нет. Ангела вывела его из нерешительности словами:

— А теперь скажи нам то, что ты должен был сказать.

И Куснирас, словно бросившись головой в омут, сообщил всем о цели собрания.

После ужина новоиспеченные заговорщики торжественно, будто только что прослушали проповедь, внимают последнему предупреждению Куснираса:

— Тот, кто не согласен с высказанными положениями, пусть уходит.

Банкаррентос, который с большим трудом усваивает и ужин, и начертанный план, был бы рад уйти восвояси, но его останавливает мысль, что, если результаты заговора окажутся благоприятными и маршала прикончат, его уход из-за стола в такой момент будет расценен как злонамеренный. В какой-то миг его подмывает рассказать всем присутствующим о недавней договоренности с Бестиунхитраном, но поскольку, как известно, идеалисты (а Куснирас и Ангела, понятно, идеалисты) не внемлют доводам разума, он решает промолчать.