Эскотинес, проклиная минуту, когда он принял приглашение на этот ужин, говорит, что согласен. Пако Придурэхо и Пепита Химерес, искренне воодушевленные открывающимися перспективами, тоже согласны.

Убивон заявляет:

— Мой дорогой спортсмен, не забывайте, что я — апатрид. Эта страна меня приютила, и я не хочу преступать ее законы.

— Ваши советы, доктор, — говорит Куснирас, — также могут быть чрезвычайно полезны.

— Если речь идет о советах, — говорит Убивон, — я остаюсь.

Напряжение спадает. Все благодушно смеются. Пако Придурэхо спрашивает:

— Прекрасно, все мы согласны, но что конкретно нам надо делать?

— Ангела сейчас сообщит, — говорит Куснирас.

Ангела сообщает: тринадцатого июля в ее доме состоится прием в честь Бестиунхитрана, и последний найдет там свою смерть. Приглашения разосланы.

— Тринадцатого июля? — спрашивает Эскотинес. — Остается мало времени.

— Чепуха! — говорит Убивон. — Если есть время для устройства бала, то можно успеть подготовить и злодеяние.

— Не произносите таких слов, доктор, — говорит Ангела. — Это будет великое благодеяние.

И смотрит на Куснираса, он с одобрением смотрит на нее. Банкаррентос думает: «Сволочи! Мой триумф может обернуться моей погибелью!»

Ангела, войдя в роль, продолжает начальственным тоном:

— Об одном я хочу вас просить заранее: никакого кровопролития.

— Согласен, — говорит Убивон, — я предлагаю белладонну.

— А во что мы ее положим? — спрашивает Пако Придурэхо.

— В коньяк, — говорит Банкаррентос, — он большой любитель выпить.

— К несчастью, — говорит Куснирас, — не он один. И кто-нибудь станет жертвой своей неосторожности.

— Ни в коем случае. Жизнь моих гостей ни секунды не должна быть в опасности, — твердо говорит Ангела.

— Ладно, — говорит Убивон, — придумаем что-нибудь получше.

— У меня есть идея, — говорит Пепита Химерес, и лицо ее багровеет.

Все смотрят на нее с интересом, кроме Куснираса, в глазах которого испуг.

— Я заимствовала ее из романа Мориса Бальзана, — говорит Пепита, педантично ссылаясь на Мориса Бальзана, словно на авторитетнейший источник. — Нужно взять шприц, наполнить его страшно ядовитым веществом и вколоть яд негодяю.

— А что же! — говорит Убивон. — Это, пожалуй, решение вопроса!

— И вы можете назвать хотя бы одно из веществ подобного рода? — с любопытством спрашивает Банкаррентос.

— Одно? Да хоть дюжину! — восклицает тот и перечисляет: экстракт филидоры лихорадящей, сублимат кислоты агонической, десятипроцентный раствор арандулы обморочной и самый легкодобываемый яд — кураре. Индейцы гуарупа до сих пор употребляют его, охотясь на кабанов.

— Минуточку, — говорит Куснирас, — ядовитые вещества существуют, согласен. Но каким образом их применить? Не станем же мы просить Бестиунхитрана, чтобы он дал сделать себе инъекцию.

— Ведь это же бал, дружище Куснирас, — замечает Эскотинес, страстно желая возложить всю ответственность за убийство на дам. — Бестиунхитран должен будет танцевать, и один укольчик булавкой…

— …получит в награду, — заканчивает Убивон.

— Однако нужно немалое мужество и железные нервы, чтобы, танцуя с человеком, мило улыбаясь ему, намеренно воткнуть в него иглу с отравой, — говорит Куснирас.

— Я согласен, — говорит Банкаррентос, — это довольно трудно.

Собравшиеся пребывают в некоторой растерянности. Пепита Химерес нарушает молчание:

— Я готова это сделать.

Эскотинес облегченно вздыхает, Куснирас, вне себя от злости, молчит; Пако Придурэхо первый раз в своей жизни смотрит на Пепиту с любопытством. Убивон восклицает:

— Будь благословенна женщина, тебя породившая, Пепита! Ты — мне под стать!

Ангела говорит Куснирасу:

— Видишь? Не зря она сюда явилась.

Куснирас не сдается:

— А что, если Бестиунхитрану не захочется танцевать с Пепитой? Мы упустим редкостный случай.

Убивон встает на защиту поэтессы:

— Ну что ты, дорогой, она же красотка! Разве ты сам не видишь? Если она сразила тебя, то может сразить и любого! Стоит этой девочке повести бровями, как не только маршал, а целое войско будет у ее ног!

Пепита смотрит на Куснираса, высоко подняв брови и томно моргая. Он признает себя побежденным. Спрашивает Убивона: