Это было помечено как «Особо важное» — но было несусветным бредом, излитым на старой бумаге. Своим желтым цветом она примечательно походила не на упомянутую «лазурную эктоплазму», а на стены сумасшедшего дома.

Ни малейших намеков на Культ, ни малейших указаний на те дела, которые творились в капище. Писалось с искажениями, с явной оглядкой на то, что книга может попасть в руки Ордена…

Психика Вурдалака сама по себе была искорежена до такой степени, что оставляла мало намеков на нормальное человеческое существо. А он еще и использовал тяжелые наркотики. Он пичкал ими жертвы, чтобы те протянули подольше, и потреблял их сам в сумасшедших количествах. Уставший от всех изуверств, которые только смогла породить и воплотить фантазия этого психопата, я перевернул последнюю страницу, максимально приближенную к последним дням.

И обнаружил на ней то, что увидел несколько часов назад, — восьмиконечную звезду в круге, а точнее, в пунктирном кольце. Знак был в точности таким, как на полу в церкви.

Внизу присутствовала пометка, выведенная, как и начертание, кровью: «Пусть Жатва начнется».

На этих словах книга обрывалась.

Хотя я мало смыслил в подобных символах, вращение в кругах «Оккульта» не прошло даром. Я знал, что октаграмма, вписанная в окружность, олицетворяет порядок. А нарисованная без окружности — означает хаос и разрушение. В этой же каждый из кровавых лучей будто бы прорывал круг. Символизировал хаос в его наступлении, разрушение в его начале и динамике?

«Пусть Жатва начнется».

Логика подсказывала два варианта.

Первый — безумие, подкрепленное воздействием наркотиков. Пьяный и обдолбанный маньяк ловил ни в чем не повинных людей и потрошил в своем логове. Это и была его «Жатва». А остальное… Я увидел этой ночью достаточно картин, и моему воображению было от чего оттолкнуться.

Тем не менее, жирная итоговая линия подчеркивала, что все враги повержены и все, что мне следует предпринять, — это отдохнуть. Оставались какие-то темные загадки? Утром, на свежую голову, я напишу положенный отчет формы «Триста» и отправлю захваченные материалы в Хранилище Ордена. Тамошние Мейстеры выжмут из записей всю информацию, до последнего бита, а моя работа окончена. Точка.

Второй вариант подразумевал обратное. Речь шла о чем-то действительно серьезном — важном, вполне рабочем, сопоставимом с триумфом столь высокопоставленного культиста. Я сшиб верхушку айсберга, но остальная его часть, жуткая и удивительная, осталась под водой, целой и невредимой. Это была не точка, а вопросительный знак.

Я задумался над тем, существовал ли ответ? И если да, то какой? Нужно было думать и думать — когда веки мои смыкались и одурманенный усталостью разум искал уловки, чтобы отключиться… Вурдалак злорадствовал, что я ничего не понял. Что, если это правда? Теперь я даже не знал, радоваться его смерти или нет. Я сжег этого палача с предысторией в две с половиной тысячи лет, отправил прямиком в заждавшееся пекло, но, может быть, проживи он еще один-единственный день — в его мемуарах появилось бы нечто проливающее свет на происходящее? Или захвати я для допроса хотя бы одного рядового культиста, пешку, — возможно, удалось бы все прояснить?

Дневники не дали ничего.

Я встал, закурил и заходил по комнате.

Впрочем, кое-что я все же извлек и путем трехчасового копания в этой груде мерзости. Это был факт — книга лежала на столе, звезда расплывалась на последней странице кровавой кляксой. Ее лучи тянулись во все стороны.

Я возвратился в кресло и достал Таро — к счастью, у меня имелась еще одна колода, запасная. Сосредоточившись, я раскинул сложный расклад из шестнадцати арканов.

В центре легли Дьявол, Ангел и Смерть.

Поморщившись, я отвернулся — похоже, песне этой не было конца. А ведь я-то наивно полагал, что закончился ее последний куплет. Я надеялся, что мои гадания сбылись сегодняшней ночью, а видения Кассандры о том, что мне стоит собирать похоронный узел, — оказались неправильно истолкованы. Но, как получалось, все предсказания имели вообще иной смысл, на этот раз совершенно непонятный.

Я остановил руку, двинувшуюся к компу. Прибегнуть к помощи Кассандры я успел бы всегда. Куда важнее было иметь в этом деле свое собственное подсознательное понимание. Вполне вероятно, помочь мне в дальнейшем могло только это, а два провидца — это чересчур.

Решив так, я прикрыл глаза и направил мысли на карты. Усталость мешала концентрации — и помогала, расслабляя разум, который служил в этом деле плохую службу. Ощущения пришли не сразу — но они пришли вскоре. Я не отпугивал их.

Покинув квартиру, я спустился к подножиям руин и пошел вдоль их ряда по безлюдной дороге. Чувство вело меня, когда я проходил мертвые сектора, оно направляло к Ядру города. И вскоре я оказался там — совершенно один.

В Ядре не было никого. Брошенные машины стояли вдоль бордюра и посреди проезжей части, окна высотных домов-башен зияли темнотой — от подножий до венчавших их пирамид и пентхаусов. Жители словно ушли, покинув это место. Не было жизни ни в ночных заведениях, ни в супермаркетах. Вокруг были только туман и тишина.

Мое одиночество было полным. Я шел, и стук моих сапог разносился, казалось, на много кварталов вокруг.

Произошло что-то ужасное. Произошло совсем недавно, но никто из жителей уже не вернется домой. Никогда больше нога человека не ступит на мощенные плиткой тротуары, не опустится на ступени бесчисленных лестниц. Меня окружал туман, и я знал, что дальше будет только запустение — заросли ворвутся на улицы, сорные травы захватят каждый пригодный уголок. Их семена проникнут в каждую щель, и они разрушат стены. Это неминуемо произойдет, потому что совсем недавно…