Незнакомец улыбался.

— Как я заметил, изучая ваше жилище, — он насмешливо обвел взглядом учиненный погром, — вы живете тут один.

На вид ему было лет пятьдесят. Со смолянисто-черными волосами и длинной кудрявой бородой, с плоским носом и широким темным лицом, он был индусом или азиатом. Одетый в дорогое пальто и костюм с черно-золотым галстуком, он органично вписался бы в просторные залы заседаний в качестве главы совета директоров. Впрочем, нагло развалившись в моем кресле, он выглядел где-то так же — словно это я пришел к нему домой, и даже не в гости, а на поклон.

Надменная поза эмира или раджи не была лишена почвы. Он был хозяином положения — мои конечности будто бы залили в бетон и дали ему время застыть. Я не мог пошевелить и пальцем, в то время как его руки оставались абсолютно свободными.

Мне никогда не доводилось видеть столь чудовищных рук.

Кисти их напоминали живых пауков. Каждая фаланга пальцев превосходила длиной нормальную человеческую раза в два, и длинные острые ногти — скорее, загнутые жала — были окрашены в черный цвет. Эти непомерно длинные волосатые пальцы со вздутыми суставами шевелились, находясь в постоянном движении.

Он держал в них бюстгальтер Евы.

— Вижу, как вы остолбенели, и понимаю, что гости вас посещают нечасто, — продолжил незнакомец. — Прошу прощения, что нарушил столь бесцеремонным образом ваше привычное уединение и вторгся в сей замкнутый холостяцкий мирок. Хотя… — пальцы его ощупывали и перебирали белое кружево, как паучьи педипальпы, убаюкивающие в паутине добычу. — Я заметил, иногда вас навещают дамы.

— В свою очередь я заметил, что ты куда больший гурман их нижнего белья, чем я сам.

Ухмылка исчезла с его лица.

— По этой шутке я вижу, что ты сразу принял мои извинения, — он поднял руку и пошевелил пальцами. — Не стоит стоять на пороге, проходи.

Ноги сами понесли меня в комнату, сгибаемые все той же невидимой силой.

— Догадываешься, кто я и почему я здесь?

Я ощутил, как он сдавливает мое горло, будто бы стальным кольцом. Как и мои способности, дар телекинеза — огромная редкость сама по себе. И дополнительно, уровень этого телекинетика приближался к феноменальному. Моему «гостю» было под силу не просто ставить щиты, которые отражают пули, и сметать людей сокрушительными ударами — он мог выполнять с ними замысловатые манипуляции. Мало того, что он удерживал мои конечности, — отдельно от этого, он меня еще и душил.

Задыхаясь, я нанес по нему ментальный удар.

Проще было наваливаться голыми руками на гигантский банковский сейф из стали, раскаленной докрасна. Здесь я имел дело не просто с ментальной силой — с превосходящей мощью.

— Ты пришел поквитаться за Селесту и ее дружков, — прохрипел я, отступая и восстанавливая ментальное равновесие. — Координатор.

— Я? — он поднял брови, изображая недоумение. — Пришел сводить счеты за Селесту и компанию? Я не настолько мелочен, чтобы думать о мелкой разменной монете. Отдельно взятые члены Внешнего Кольца не имеют для меня никакого значения. Я не Координатор, а Наместник. Я возглавляю Культ не в этом городе, а во всей стране, управляю Координаторами так же, как они — своими ячейками.

Я задыхался. Мне стало понятно, почему у него такие руки. Не врожденное уродство — мутация, полученная из-за чрезмерного количества даров. Два дара телекинеза и два дара телепатии — в его способностях я убедился. Но мутация для таких — не то что цена, а абсолютное ничто. Таким нужны только власть и могущество. Пролить кровь невинной жертвы, продать собственную душу, превратить себя в чудовище… Неведомо сколько черных преступлений он совершил ради того, чтобы вскарабкаться в иерархии Культа на ступень одного из патриархов зла, урвать себе кусок планеты, с перспективой стать уже не тайным правителем — законным сатрапом в новом миропорядке.

Передо мной находился не человек, а монстр, подобный тем уродливым порождениям океана, которые никогда не поднимаются к солнечной поверхности, предпочитая вечный мрак и холод глубин.

— У тебя есть нечто важное, — заявил он. — Я пришел это забрать.

Он достал из кармана сигарету — в его паукообразной руке она казалась миниатюрной, — и щелкнул золотой зажигалкой.

— Деньги? — спросил я.

На этот раз невидимая петля не просто стала меня душить — рванула вверх. Мои ноги оторвались от пола, и я повис в воздухе.

— Книги, — сказал он. — В квартире их нет. Где ты их спрятал?

Этот вопрос донесся до меня уже издалека — я терял сознание. Но затем кольцо исчезло, и я опустился вниз — упал бы, если бы не невидимые оковы. Судорожно хватая ртом воздух, я смотрел на него. Больше ничего мне не оставалось.

— О, какой ненавидящий взгляд, — он в очередной раз растянул в ухмылке свой мясистый рот, оскалив желтые зубы. — Еще бы, ведь для тебя я — один из старших демонов, вырвавшихся из преисподней творить апокалипсис.