Со стены бормотал телевизор — показывали какой-то рок-фестиваль. На диване лежала стопка раскрытых глянцевых журналов. Разглядев там фотопортреты музыкантов, я задумался над их закулисной жизнью. Одно дело, когда они выступают перед публикой или отвечают на вопросы журналистов — затянутые в черную кожу с заклепками, шипами и цепочками. Совершенно другое — в обыденной жизни. Дома у всех этих мрачных тру-блэкарей наличествует любимая жена, возня с детьми, собака, посиделки с друзьями, барбекю… Проблемные ситуации с семьей, связанные с гастролями…

— У тебя очень мило, — сообщил я возвратившейся Тане. — Красиво, уютно и аккуратно.

— Спасибо, — она протянула мне чашку с кофе. — Приходится создавать контраст с тем, что я пою со сцены, — иначе дом походил бы на склеп вампира, да и сама бы я не смывала белый грим и густой черный макияж.

— В домашнем виде тебе тоже хорошо, — признал я, разглядывая ее джинсы и свитер. — А кофе отлично контрастирует с дождем снаружи. Ты обещала рассказать мне о приключении.

— Да! — опомнилась она. — Оказывается… Мы очень вовремя уехали с кладбища. Там произошло ужасное побоище. Представляешь! Той ночью там побывал Ангел Смерти. Куча убитых, Маркус говорил мне о статистике — найдено более двух десятков… Ужасно! Он убивал их, убивал, убивал…

Глаза ее были расширены, она жестикулировала, словно рассказывала некую сенсацию. Или — как один ребенок рассказывает другому страшную историю. В принципе для нее это так и было, она-то не знала, что… Об этом я, естественно, в тот момент не думал. Ублюдок следил за каждой моей мыслью.

— С ума сойти, — пробормотал я. — Получается, мы действительно могли попасть в один из тех немыслимых переплетов, которых так опасается Маркус. А я, признаться, смеялся про себя над его мнительностью… То есть… Какое счастье, что все так обошлось!

— Я всегда подшучивала над его страхами… — кивала Таня. — А теперь мне самой страшно. Страшно даже подумать о том, что могло бы произойти, если бы мы там остались еще ненадолго… Он разрезал их лазером вместе с машинами. А потом пошел и спалил церковь в тех кладбищенских секторах, которые находились ниже…

Телепатическое присутствие покинуло меня — очевидно, он переключился на Таню. Пока что все шло как по нотам — пока удавалось контролировать свои мысли. Следовало продвигать дело дальше.

— Таня, — веско произнес я, смыкая руки на чашке с кофе, — я понимаю, что не могу читать тебе каких-то дурацких нравоучений, и, наверное, я не имею права даже просить. Но…

— Я понимаю, Рауль. Я согласна. Мне не стоит быть такой взбалмошной. Самой, на кладбище… Наверное, я чересчур самоуверенна, чересчур мечтательна. Каждый злодей несет в этом мире наказание, каждое зло возвращается… — она покосилась на книжный шкаф. — Потому что всякое Кольцо Власти сгорает в огне Ородруина и всякий барон Данглар получает по заслугам — так или иначе… — с невеселой улыбкой она вздохнула. — Но наша жизнь не такая.

— Спасибо, что ты ко мне прислушиваешься, — проговорил я, наклоняясь вперед и кладя руку ей на ладонь. — Но не все так плохо в этом мире. Уже то, что ты так рассуждаешь, означает, что ты жила и живешь среди хороших людей. И убийцы наподобие Ангела Смерти останутся вне твоей жизни, ты никогда их не повстречаешь на своем пути… Стоит лишь быть благоразумной.

Глядя в ее синие глаза, я говорил это самым проникновенным тоном — и было бы неправдой утверждать, что мне было жутко не по себе от всей этой лжи. Более того, я не ощущал никаких угрызений совести. Я сам верил во все, что говорил.

Но не стоило переигрывать.

— Знаешь, я пришел на кладбище неспроста… — убирая руку, сказал я. — У всех людей заложено особое отношение к таким местам. Можно говорить на подсознательном уровне, а можно привлекать к объяснению этого какие-нибудь эзотерические категории. Это неважно… Мистик ты или атеист, все чувства на кладбище обостряются. И одновременно там очень спокойно — как раз то, что надо для концентрации. Я тебе говорил, что пришел туда для гадания на Таро?

— Говорил. И сетовал, что оно не удается.

— Да. Чувства мои обострились. Но мне постоянно казалось, что за мной кто-то следит. Я то и дело отвлекался, оглядывался… Так я обнаружил тебя. Я подумал, что ты и была предметом моего беспокойства.

— А разве нет?

— Это чувство не покинуло меня ни до ни после… Словно этот некто продолжал наблюдать тайком. Я постоянно чувствовал присутствие еще кого-то.

— Я помню, время от времени ты оглядывался.

— Не мог успокоиться. Но и это не главное. Чувства чувствами — хотя я им и доверяю… Но это лишь смутные ощущения. А вот когда приехал Маркус, я кое-что увидел. Точнее, кое-кого.