– Я соврала, – нетерпеливо вздохнула Клодия, и прямо посмотрела в его синие холодные глаза.

– Однако, – поспешно продолжил Джаред, – есть одна трудность. Меня смущает некая странность… непоследовательность. Ключу нужно слишком много времени, чтобы установить между нами видеосвязь. Как будто он каждый раз подстраивается под новые физические или временные параметры. Как если бы наши миры существовали не параллельно, а с некоторым смещением относительно друг друга.

Кейро смерил его презрительным взглядом. Финн знал, что брат считает всё это напрасной тратой времени. Не вставая со скамейки, он поднял голову и тихо спросил:

– Но вы же не думаете, Мастер, что Инкарцерон – это другой мир? Что он свободно плывёт в космосе далеко от Земли?

Джаред, помолчав секунду, мягко ответил:

– Нет, не думаю. Любопытная теория.

– Кто вам такое сказал? – вскинулась Клодия.

– Неважно. – Финн, пошатнувшись, встал и посмотрел на неё. – В этом вашем дворце есть озеро, так ведь? Где мы запускали фонарики со свечками внутри.

– Да.

Казалось, поляна вокруг неё соткана из ярких алых маков.

– А на моём именинном торте были серебряные шарики.

Клодия боялась пошевелиться, боялась дышать. Он смотрел на неё в невыносимом напряжении.

Но её глаза вдруг расширились и она, обернувшись к Джареду, закричала:

– Джаред! Выключи его! Выключи!

И без того сумрачный Зал Миров накрыла темнота, внезапно возникло странное чувство головокружения, повеяло запахом роз.

Кейро осторожно протянул правую руку туда, где в пустом пространстве только что висел голо-имидж. Брызнули искры. Отдёрнув руку, Кейро выругался.

– Что-то их испугало, – выдохнула Аттия.

Гильдас нахмурился.

– Не что-то. Кто-то.

***

 Этот запах! Приторный, легко узнаваемый аромат, который, как она сейчас поняла, витал в воздухе уже долгое время. Она почувствовала его, но не придала значения, захваченная напряжением момента. Клодия обернулась к яркой клумбе из лаванды, дельфиниумов и роз. Позади неё Джаред медленно поднялся на ноги и, тоже всё поняв, обескуражено вздохнул.

– Выходите, – холодно скомандовала она.

Он неохотно шагнул из-за своего укрытия – увитой розами арки. Шёлк его персикового камзола мог соперничать мягкостью с лепестками цветов.

Повисла долгая пауза.

А потом Эвиан смущённо улыбнулся.

– Как много вы успели услышать? – подбоченившись, требовательно спросила Клодия.

Вынув платочек, он утёр потное лицо.

– Боюсь, достаточно, моя дорогая.

– Прекратите паясничать! – Клодия рассердилась не на шутку.

Лорд Эвиан посмотрел на Джареда, затем с любопытством уставился на Ключ.

 – Поразительное устройство! Если бы мы только могли предположить, что оно существует! Да мы бы весь мир перевернули с ног на голову, лишь бы его найти.

Возмущённо фыркнув, Клодия резко развернулась.

 – Если этот мальчик и вправду Джайлз, вы понимаете, что это значит, – бросил ей в спину Эвиан.

Клодия не ответила.

– Это значит, что у нас есть формальный повод для переворота. Более того, справедливый повод. И, как вы только что заметили, у нас есть настоящий наследник. Из чего я делаю вывод, что именно эту информацию вы мне обещали.

– Да. – Обернувшись, она встретила его фанатичный взгляд, от которого, как это случалось раньше, её пробрал озноб. – Послушайте, Эвиан. Мы поступим по-моему. Сначала я войду в ворота.

– Не одна.

– Нет, – поспешил заверить его Джаред. – Вместе со мной.

Она бросила на него короткий испуганный взгляд.

– Мастер…

– Вместе, Клодия. Или не идём совсем.

Во дворце протрубили трубы. Клодия раздражённо оглянулась на звук.

– Ладно. Но теперь не придётся никого убивать, разве вы не видите? Если все узнают, что Джайлз жив, если мы предъявим его народу, то даже королева не посмеет отрицать…

Она затихла, взглянув на собеседников. Джаред, не поднимая глаз, с несчастным видом теребил маленький белый цветок, растирая пальцами лепестки. Эвиан же смотрел на неё чуть ли не с жалостью.

– Клодия, – произнёс он. – Неужели вы так наивны?

Обильно потея на жарком солнце, он подошел к ней ближе.

– Народ никогда не увидит Джайлза. Она этого не допустит. С вами обоими безжалостно покончат, как с тем стариком, с которым я успел побеседовать. И Джареда тоже убьют. И всякого, на кого падёт хоть малейшее подозрение в соучастии.

Клодия скрестив руки на груди, покраснела от унижения. Ей втолковывали очевидное, как младенцу, причём, мягко, по-доброму, от чего становилось ещё хуже. Безусловно, он прав.