- Капитана брать живым!

 Галка - не без труда и с ядрёным матом - выбралась из-под упавшего на неё мертвеца. Простреленная нога болела так, что хотелось выть, но бой ещё не окончен. Что бы там ни было, а кэп обязан держать ситуацию под контролем... Двое крепких парней, оценив обстановку, встали над Галкой, не подпуская к ней испанцев. Которые в свою очередь тоже оценили обстановку и пытались добраться до подраненной пиратки. Но исход боя был предрешён: к правому борту "Кортесано" пришвартовалась "Сен-Катрин", и за дело взялся Франсуа Требютор. Команды двух пиратских кораблей сообща быстро одолели испанцев. Капитана скрутил Жером, и после этого команда галеона прекратила сопротивление: пленение или убийство капитана по неписаным законам Мэйна было сигналом к сдаче. А тех, кто после этого не прекращал сопротивление, убивали без всякой жалости. Так что не прошло и четверти часа с момента начала абордажа, как "Кортесано" сделался пиратским трофеем.

 На других кораблях услышали громогласные торжествующие крики пиратов, а затем на клотике захваченного галеона подняли французский флаг. К тому времени один из испанских фрегатов - тот, что отвернул к югу - уже потерял грот-мачту и сильно кренился на правый борт, а второй яростно отстреливался, пытаясь развернуться по ветру и уйти. Хотя бы и в сторону от кубинского берега, лишь бы выскочить из драки живым. Голландец, плохо знавший специфику Мэйна, пустился было в погоню, но более опытный Билли просигналил ему притормозить. Пусть уходит. К побережью Кубы при таком ветре он попадёт ещё не скоро, а им сейчас куда важнее оприходовать ценности с трофейного галеона. И не разделять силы. "Афина" и "Ветер" присоединились к "Диане" с "Акулой" и сообща добили обречённый фрегат.

 Бой был окончен. Пираты принялись подсчитывать трофеи и потери...

– Вы доктор или коновал, чёрт вас побери?!!

 - Мадам, в данном случае неважно, кто я. Важно лишь то, что я пытаюсь вам помочь... а вы мне всячески при этом мешаете!

 - Мешаю и буду мешать, пока вы не соизволите вымыть руки и инструменты!

 Разговор пациентки с доктором так напоминал кошачий концерт, что нервы Джеймса попросту не выдержали.

 - Тихо!
– рявкнул он. И, когда жёнушка с месье доктором, разом заткнувшись, уставились на него с неподдельным изумлением, изволил продолжить.
– Не стоило шуметь, Эли, но я тебя не осуждаю: мне тоже бывало больно. А вам, доктор, я бы посоветовал не упрямиться. Ни к чему хорошему это не приведёт, поверьте.

 Месье Леклерк, бормоча что-то вроде: "Кто здесь дипломированный доктор - вы или я?" - всё же подчинился, и принялся мыть руки. А Галка хмуро молчала. Ибо на столе стояла большая кружка рома, прописанного вместо анестезии. А она, несмотря на свою пиратскую карьеру, так и не смогла за полтора года преодолеть отвращение к этому напитку. Львиную долю рома Галка всё-таки заставила вылить на инструменты, прежде чем доктор приступил к извлечению пули. Остальное выглушила парой глотков. Ром был ямайский, хорошей очистки - плохой мадам капитан на свои корабли не закупала - и очень крепкий. Она сразу же "поплыла" от него. Только тихонечко материлась от боли сквозь сцепленные зубы, пока доктор копался в её ране...

 Кое-как поборов искушение убить столь невыносимую пациентку, доктор отправился лечить раненых матросов. А Галка, наплевав на прописанный ей постельный режим и категорические возражения любимого супруга, переоделась и похромала вон из каюты.

 - Не могу я тут валяться, Джек, - упрямо заявила она.
– Да и рана не настолько серьёзная, чтобы...

 - ...чтобы ты могла пренебрегать своим здоровьем?
– тихо, но гневно проговорил Джеймс, решительно загородив собой дверь каюты.
– Здесь не Европа, дорогая. И даже не твой мир будущего с его фантастической медициной. Здесь и пустячная царапина может стоить жизни, если не уследить. А я... Ты знаешь: для меня твоя жизнь дороже собственной.

 Галка криво усмехнулась: нога болела и впрямь зверски.

 - Джек, - негромко сказала она.
– Ну что ты кипятишься? Можно подумать, я при смерти. Я однажды с тремя отморозками подралась. Они убрались все в кровище, но и я еле домой приползла - так меня побили. Ничья, одним словом. Было намного хуже, чем сейчас, поверь. А это, - она коснулась рукой простреленного бедра и поморщилась, - всего лишь неизбежные издержки профессии. Которую никто из нас двоих не выбирал... Я люблю тебя, милый, и ценю твоё мнение, но я - капитан "Гардарики". И моё место на квартердеке.

 Она видела, какая борьба отражалась на лице любимого человека. Джеймс, дитя своего времени, был воспитан на том, что женщина обязана находиться в подчинении у мужчины. Но женился-то он именно на ней! А Галку трудно было заподозрить в стремлении подчиняться кому бы то ни было. Жена - пиратский капитан... Никто в команде - за исключением двух-трёх самых отчаянных - не захотел бы меняться с Эшби местами. А сам штурман прекрасно понимал: заяви он своей драгоценной что-то вроде "либо я, либо мостик", и это будет последний день их брака. С корабля она его не выгонит, но такой вот жизни, как эти несколько месяцев - душа в душу - уже не будет...

 - Видит Бог, я тебя когда-нибудь убью - чтобы ты не погубила себя сама, - проговорил Джеймс, не без труда поборов желание запереть жёнушку в каюте и приставить охрану.
– Пойдём.

 Когда Жером и Хайме огласили списочек обнаруженного в трюме "Кортесано", радости пиратов не было предела. Почти двести тысяч песо только в разнообразной монете, золотом и серебром! Да ещё несколько ящичков с аккуратно уложенными слитками серебра, не считая отличного оружия и имущества капитана, изъятого из его каюты. Сеньор капитан, видать, зарабатывал на перевозке ценностей весьма недурно: чудесный серебряный сервиз, резная мебель, полный сундук недешёвой одежды, целый ящик книг - причём, не только на испанском языке. А галеон? Почти неповреждённый, он мог бы быть продан самое меньшее тысяч за тридцать пять. Если, конечно, д'Ожерон не пожадничает. А пленные испанцы? Один только капитан уже пообещал выкуп за свою персону в размере двадцати тысяч, оставшиеся в живых офицеры тоже не скупились, а матросню, как водится, продадут на французские плантации... Одним словом, такой добычи при взятии испанских кораблей пираты ещё не захватывали. Что для них при этом означала такая мелочь, как десятки убитых и раненых? Раненых перевяжут и выплатят компенсацию по договору, убитых выбросят за борт, помянут кружкой рома и отпоют - если кто-нибудь озаботится заказать по ним заупокойную. А уж пулевое ранение капитана на этом фоне вообще выглядело сущим пустяком. Да вон она, на шканцах. Сильно хромает, морщится, но передвигается без посторонней помощи. И как всегда, в своём репертуаре - отдаёт распоряжения насчёт трофейного галеона.