– А-а, Илья Спиридонович, – мутно узрел он старого товарища, околоточного надзирателя полицейского управления Шмыгина, – давненько не видались. По службе, али как?

Кабачок, где вел битву с зеленым змием Ерофеев, пользовался недоброй славой. Здесь завсегда можно было встретить лихих обитателей столицы: фартовых, бродяг, налетчиков и виртуозов чужих карманов. Здесь можно было купить щепоть дурмана и заказать половому девицу. Можно было нарваться на нож и оставить зубы в разудалой кабацкой драке. Отсюда пополнялся штат осведомителей сыскного отдела – за звонкую монету, графинчик казенной, или – за вовремя отведенный взгляд от мелкого нарушение закона. Здесь частенько случались облавы, поэтому появление околоточного было привычным всем.

– Ты что ж Степан себя не блюдешь? – с напускной строгостью спросил околоточный. – Жизнь то не кончилась на этом.

– А-а, – пьяно махнул рукой бывший сыскарь, – куда мне податься-то теперь? В дворники?

Ерофеев положил на краюшку черного хлеба розовато-прозрачный кусок сала, наколол на вилку квашенной с яблоками капусты и, неожиданно трезвым голосом добавил:

– И ведь в спину, ироды, насмехаются. Намедни Ленька Хрящ, вор фартовый, в шайку к себе звал: изгаляться удумал, сосунок.

– Ленька, говоришь, – недобро усмехнулся Шмыгин. – Ну, этому мозги-то поставим на место. Но я не для этого тебя искал. Хочу тебе службу предложить.

– В грузчики решил меня пристроить, по дружбе старой? – угрюмо пошутил Ерофеев.

– Да нет, по самой, что ни на есть твоей специальности – порядок блюсти. В частной конторе. И с жалованьем щедрым.

– Да кто ж, такой небоязный, что опальным не брезгует?

– Вот тебе адрес, – околоточный положил на грязную скатерть белый прямоугольник лощеного картона, – тебя там ждут. Спросишь Дениса Ивановича.

– И запомни, – продолжил Шмагин, поднимаясь из-за стола. – Он своих – не продает!..

– Денис Иванович, – просунулась в дверь кабинета голова Федьки (и, как всегда, без стука!). – К вам начальник службы безопасности.

Федьке нравилось именовать любую должность полным титулом, а в особенности свою: начальник службы канцелярии и делопроизводства торгового дома "Черников и сын". Все это проговаривалось скороговоркой, и затем степенно добавлялось: Емельянов Федор Ефимович.

За прошедшие месяцы Федька заматерел – из худенького паренька превратившись в крепкого и стройного юношу. Сказались, видно, постоянные тренировки со своим шефом. Именно так – на американский манер – звали, за глаза, сотрудники Черникова-младшего. Откуда это пошло, уже не вспоминалось – скорее всего, сам он и ввел. Вот только вихры у старшего по канцелярии остались прежними: черными и непослушными…

– Зови, – кивнул головой Денис.

В кабинет, с радостной улыбкой вошел Степан Ерофеев. В сорокалетнем мужчине, высоком, жилистом, с благородной сединой на висках, только глаза выдавали бывшего полицейского: цепкие, выхватывающие любую мелочь. Переквалификация из сыскаря в контрразведчика по финасовым вопросам давалась ему не легко. Хотя именно здесь проявлялся в полной мере один из постулатов сыска: каждое преступление оставляет финансовый след…

– Взяли голубчика Денис Иванович! С поличным взяли.

– Кто?

– Андрейка Марфин, из отдела ценных бумаг.

– И на кого работал?

– На Первый Купеческий…

– Этим то мы когда дорожку перебежали?

– Не знаю, Денис Иванович – это уже не моя епархия будет…

Денис задумался. Грюндерство с европейских площадок полным ходом перебиралось в Россию. Схемы были незамысловаты и, по сути, мало чем отличались от собратьев будущего. Главный принцип был прост – продать можно любое дерьмо, если обернуть его в красивый фантик. Ну, а если начинка неплоха, то можно было продать и втридорога. В основном этим занимались нечистоплотные банки, хотя кто их видел? – чистоплотных!

Банк покупал какое-нибудь предприятие у единоличного владельца: завод, лесопилку, ресторацию… – не важно. Покупал намного дороже рыночной оценки. Этим сразу же давалось понять, что данное приобретение выгодно отличается от других, аналогичных.

Далее предприятие акционировалось. После чего начиналась массовая кампания в непродажной прессе и рассылка красочных проспектов будущим потенциальным акционерам, с предложением приобрести акции по подписной цене. Крупным могли предлагаться скидки. В итоге подписные купоны с руками отрывались в кассах распространителей.

Газеты захлебывались от восторга, рассказывая о многократном превышении спроса над предложением, и безбедном будущем новых акционеров. Затем подкупленные маклеры задирали котировки на биржах, которые и без того росли как на дрожжах.. Все были довольны. До тех пор, пока банк не решал, что все – поигрались и будет. Сбрасывал свою часть акций по пиковой цене, а предприятие уже не представляло никакого интереса: остальные акционеры получали, в лучшем случае, по двадцать – тридцать копеек с вложенного рубля.