– Минусуем двадцать тысяч заемных, пятьдесят тысяч на выкуп закладных, и…под сколько процентов была ссуда?

– Под десять, чтоб им пусто было!

– Значит еще минус пять. Итого: в чистом остатке сто тысяч. Неплохо, за неделю работы, – удовлетворенно хлопнул себя по коленям Денис.

– А что дальше будешь делать, сынок? – осторожно спросил Иван Кузьмич. – Дело свое будешь открывать, али как?

– Дело?..

О дальнейшем Бесяев еще не задумывался. Можно, конечно, было уютно устроиться и в этом мире. Уехать за границу, чтобы вдали пережить все потрясения, ожидающие его родную страну. Жениться, воспитывать детей и наслаждаться жизнью.

Имея стартовый капитал и зная ключевые моменты истории, обеспечить безбедное существование себе и потомкам. И в старческой ностальгии жестоко сожалеть о том, что можно было попытаться многое изменить. Но, будет уже поздно. А чтобы иметь возможность влияния, нужны деньги. Очень большие деньги. И на бирже их не заработаешь.

Дениса всегда смешила фэнтэзи, в которой главный герой, оказавшись в прошлом, зарабатывает состояния биржевой игрой, используя котировки будущего. Да самый тупой маркет-мейкер сожрет с потрохами любого дилетанта, владеющего хорошими суммами.

Вспомнился хрестоматийный пример восьмидесятых, когда индекс доу-джонса рухнул без всяких видимых причин. Ни тогда, ни позже, внятных объяснений этому не последовало. Но по рынку бродили упорные слухи: один из Центробанков решил поиграться. И был жестоко наказан – чтоб другим неповадно было.

Даже имея котировки на двести лет вперед, дилетант имеет шансы мизера с тремя тузами в прикупе… А если суммы очень хорошие, то тут уже нарисуется уже настоящий кукловод. Сказки про Сороса и Баффета хороши на обывательском уровне. Важно, кто стоит за ними. А стоят Ротшильды, Морганы, Рокфеллеры, Гольдманы… Правильные пацаны – как метко окрестил их один из экономистов будущего.

Эти пацаны могут поставить президентом крупнейшего государства конченного олигофрена. Или лицо чернокожей национальности. На их деньги развязывались войны, совершались революции и строились сталинские пятилетки. И выиграть у них практически невозможно. Даже обладая их же оружием. Оружием, которое они еще не изобрели…

– Давай лучше вот о чем, – оторвался от воспоминаний Денис. – Виды, какие на урожай?

– Так засуха же. Дождей не было совсем. А осенью еще и мороз озимые прихватил. Недород, скорее всего, будет – требования на товарный хлеб большие ожидаются.

– А как купцы урожай скупают?

– Знамо как. Покупщики, либо мельничные, либо от торговых домов, покупают на хлебных базарах, иногда – прямо у окраины города, чтоб крестьяне цену не узнали. Крупные латифундии сами на биржу выходят или в хлебные конторы при железных дорогах сдают. Есть и те, кто не продает, а на вино пережигает.

Рассуждая о привычных для него делах, купец преобразился. От неуверенности последних дней не осталось и следа.

– А есть хорошие знакомцы в другом банке, не местном?

– Фрол Спиридонович, дядька по матушкиной линии, в Самаре главным будет. В Крестьянском поземельном банке.

Денис удивился:

– А что ж ты к нему не обратился, когда прижало?

– Так он лечиться всегда в это время уезжает. На воды. Сейчас, аккурат, должен был возвернуться… Да ты спекуляцию хлебную никак затеял? – догадался Иван Кузьмич.

– Ее, родимую, ее… – задумчиво почесал нос Бесяев. – А про фьючерсный контракт ты, батя, конечно же, не слышал.

Купец обреченно вздохнул: про спокойствие можно было забыть.

– И большую ссуду хочешь взять, сынок?

– Миллионов десять, – пожал плечами начинающий спекулянт.

– Да куда такие-то деньжищи?! – ошеломленно выдохнул Иван Кузьмич.

– Знаешь, отец, есть у меня одна мечта, – сказал Денис. – Точнее их у меня много

(мечтов?.. или мечтей?.. ну, да – все татары, кроме я). Но это – первая…

– Ты про эту девушку? – оживился купец.

Бесяев усмехнулся:

– Нет. Не про девушку…Через несколько лет один немецкий банк даст тридцать миллионов долларов японскому правительству. На эти деньги Япония начнет войну с Россией. И я очень не хочу, чтобы это произошло…

Задумался…

– А может и про девушку…

– Смотри – звезда падает!

– Надо желание загадать.

– Я загадала!.. Еще одна! Теперь твоя очередь…

– Не молчи! Когда ты молчишь – мне грустно…

– А эта звезда как называется? Ты про нее пел?..

– Завтра уедешь, и целый месяц мы не увидимся…

– Ты опять молчишь!..

Юлия Рябушинская последние дни жила как во сне. Она понимала, что увлечена сыном провинциального купца, но ничего поделать с собой уже не могла. И не хотела.