Ербол надолго задумался.

— Вот последний аргумент действительно серьезный. Я согласен с тобой, что если Никите все это интересно, то мы можем пользоваться его помощью. Точнее, помогать ему исследовать этот мир, или другие. А если нет — мы не имеем права его заставлять.

Теперь настала очередь Никиты думать. Прямо так и сказать, что этот мир ему уже не интересен, не хотелось. Огорчать друзей… Он как-то упустил из виду, что Ербол — телепат без труда читающий эмоции.

— Я тебя понял. Ну что, возвращаемся домой?

— Знаешь что, — сказал Никита, — раз уж мы здесь и дела идут хорошо, то наверное возвращаться сейчас не стоит. Мы вполне можем здесь еще погулять…

— Но делать исследование чужих миров целью своей жизни тебе не хотелось бы. — продолжил за него Ербол.

Никита смутился.

— Все нормально, Никита. Мы же друзья. Мое любопытство ничуть не более ценно, чем твое нежелание его удовлетворять. Я только надеюсь, что ты и дальше будешь работать с нами по изучению магии. Это же в наших общих интересах.

— Будет, будет. — ответила за Никиту Аня — Только не в исследовании чужих миров. Вы ведь магией занимаетесь, так вот и занимайтесь магией. А другие цивилизации оставьте специалистам по психоистории, вроде меня.

— Доброе утро! — их ночной гость, или хозяин, проснулся незаметно для всех и стоял сейчас за спиной Ербола — Извините меня, что я подслушал ваш разговор. Вы, кажется, собираетесь вернуться в свой мир?

— Доброе утро — машинально отозвалась Аня и пораженная уставилась на мага.

Теперь, при дневном свете, стало не совсем понятно, почему ночью он показался исследователям стариком. Если только по длинным седым волосам. Но сейчас они не казались седыми — слишком уж ровные, блестящие, будто серебряные струны. Скорее волосы альбиноса, чем седина. А вот глаза не прозрачно-красноватые, а нормальные, темно-карие, контрастирующие с кустистыми, тоже серебряными, бровями. Человечьи глаза, не эльфийские. Как и у всех встреченных в этом мире, никаких признаков бороды и усов. Лицо с морщинами, но не старческое. В веке Никиты такое лицо мог бы иметь молодой, лет пятидесяти, энергичный и уверенный в себе государственный деятель, или глава крупного банка. Этот хозяин здешних краев так и излучает уверенность, силу, энергию. И почему ночью посчитали его стариком? Хотя, триста лет — не шутка!

— Вы с Ерболом специально учили это приветствие? — спросила Аня.

— Нет. Ты удивлена, что я говорю на вашем языке? Странно, я впервые в жизни встретился сразу с четырьмя сильными магами, но никто из них не может говорить на чужом языке.

— Я еще не успела провести анализ записей Ербола. — Аня немного смутилась — Но магов здесь только трое. Тут ты ошибся, у меня нет никаких магических способностей.

— Да? А я абсолютно уверен, что после него — маг кивнул в сторону Никиты — твоя магия самая сильная. Иначе ты не смогла бы руководить магами.

— У нас другие принципы руководства. И потом, я не руковожу всеми. Главный у нас Ербол. А как тебя зовут?

Маг пронзительно взглянул на Аню.

— Никому нельзя знать мое имя, я уже объяснял Ерболу. Зовите меня Магом. И никогда не спрашивайте имена у других магов. И у простых людей лучше не спрашивать, хотя для них это не имеет значения. Да, кажется ты действительно считаешь, что не имеешь способностей мага, если не обманываешь меня. Хотя зачем это тебе? Но я чувствую, что у тебя есть способности, хотя не могу определить их значение.

Аня задумалась ненадолго над не слишком туманным намеком Мага, но потом чисто женское любопытство взяло верх:

— И все равно я не понимаю, как ты можешь свободно говорить на нашем языке после одной ночи изучения. Даже если бы у тебя была идеальная память, я уверена, что вы с Ерболом не могли бы составить такой широкий словарь и так выяснить грамматику. Да он и сам грамматику не слишком знает!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь сейчас. Я не понимаю, что такое грамматика. Я долго говорил с Ерболом, так что теперь, если я хочу что-то сказать, то нужные слова сами возникают у меня на языке. Я беру их из ваших голов.

— Ты читаешь наши мысли?

— Нет. Я лишь понимаю, что вы хотите мне сказать, и знаю, как сказать то, что хочу сказать. И знаю, что источник этого знания в ваших головах. Но то, что вы не хотите мне сказать, я узнать не могу. И еще, говоря с Ерболом, я узнал, что не все могу понять. Значит, не все, что я говорю вам на вашем языке, соответствует тому, что я хотел сказать. Для меня это необычно.

Аня, напротив, не нашла в этом ничего необычного, кроме самого способа овладения незнакомым языком.