— Ничего себе! Два разумных вида на одной планете. Почему они нас пропустили так спокойно? — тихо пробубнил Ербол, миновав ворота.

— Ты заметил: они внимательно нас осмотрели. Похоже, убедились, что мы одного с ними вида. Вероятно боятся не любых путников, а только эльфов. Это может объяснять агрессивность эльфов: мы похожи на их врагов. — так же тихо ответила Аня.

Деревня встретила их пылью и вонью. Никиту поразил этот контраст между свежими, в цветах, зелеными лугами предгорий и грязной, истоптанной тысячами маленьких копыт, заваленной сухим дерьмом улицей меж двух рядов каменных домов. Построенные из необработанных камней разных размеров, кривые и косые — не от времени, а просто так были построены изначально, дома выглядели развалюхами. Хотя деревня была не старая, дранка и пожухлые стебли тростника на крышах не успели сгнить, черепица на двух самых добротных хибарах выглядела совершенно свежей, а деревянные балки в кладке стен не почернели еще. Никита раньше считал русскую деревню нищей, почерневшее некрашеное дерево хозяйственных построек производило на него удручающее впечатление. Но теперь он впервые увидел нищую каменную деревню. И, черт возьми, совершенно европейскую.

— Очень похоже на старинные испанские деревни, — заметила Аня.

— На Памире старинные дома тоже похожи. — сказал Ербол — Только крыши там обычно крыли сланцем. И я был там на овечей ферме — воняет не лучше. Интересно, что у них здесь за скот?

Его вопрос сразу получил ответ. Навстречу шло небольшое стадо коз, которых гнал парнишка с хворостиной. Козы? По размеру похоже. Четыре тонких ножки с копытцами, над ними копна густой вьющейся шерсти, голову держат выше овец, но ниже земных коз, уши торчащие, как у коз, а не висящие. И рога. Козы как козы, если бы не рога. Два коротких прямых торчат вперед над глазами, и два длинных, загнутых назад — между ушей. Убрать бы любую пару — были бы совсем земные длинношерстые козы. Фу-у! Ну и воняет же от них! Пастушок стрельнул на землян любопытными черными глазами, но спокойно прошел мимо. Глаза пастушка чуть раскосые, волосы прямые, черные, грязные драные штаны и рубашка из дерюги, идет босиком, слой грязи на коже почти скрывает прыщи и расчесы. По виду — обычный азиат, даже не монголоид. А держится с достоинством. Видимо проявлять чрезмерное любопытство к странникам против здешних обычаев. Раз стража пропустила, значит признала за своих.

— У нас на Земле тоже есть четырехрогие козы — заметила Аня, когда стадо прошло мимо. — Только я никогда не думала, что от них может так вонять. Слышала выражение «козел вонючий», но не понимала, откуда оно взялось.

— Да, мыть их здесь не моют. На Памире полудикие овцы — воняют точно так же. А вот горные киики почему-то не воняют. — заметил Ербол.

Никите вспомнилось вдруг старинное земное: рождество, открытки, где дети обнимаются с овечками… Да уж, чрезмерной любовью к чистоте эти древние создатели религий не страдали, выбирая такие символы, как ягненок. Да у них в пустыне кажется вообще мыться было запрещено. Вот так и облезает позолота с легенд и мифов.

Из дверей домов выходят женщины, выплескивают в сточные канавы по сторонам улицы помои и грязную воду, вываливают туда же мусор и объедки. Одна устроилась стирать прямо перед своей дверью. Не удивительно: маленькие окошки затянуты белым непрозрачным. Никита догадался, что это и есть пузырчатые окна. Лишь у немногих домов окна с частыми переплетами, закрытые стеклом. Мутным и зеленым, вроде бутылочного, даже снаружи видно. Темновато им стирать внутри домов-то. Да и канализация на улице ближе: опрокинуть корыто, и делов. А что воняет — так не баре. И бань тут похоже не признают.

— В испанской деревне, где мы были прошлым летом, дома поаккуратнее сложены. К счастью тот любитель старины восстановил только внешний вид, а не запах. Иначе мне вино бы в горло не полезло тогда.

— В испанских деревнях никогда так не воняло, там климат другой. — пояснила Аня — Сухо и солнце могучее. Все отходы засыхают и солнцем прожариваются — никаких бактерий, никакого гниения. А здесь, при такой санитарии, должно быть болезней масса. Да еще дома не по черному топятся.

— Так ведь лучше с дымоходами. Дым глаза не ест.

— В черной избе дым дезинфицирует, да и насекомых меньше. На Руси не от дикости так долго не хотели строить печи с дымоходами. Где строили — начинались эпидемии.

— Да ладно вам, — сказал Ербол, — наши собственные предки были нисколько не чище.

— Ваши, Ербол, ваши! — неожиданно язвительно выпалила Аня — Наши с Никитой предки хотя бы раз в неделю в баню ходили.

— Мои предки тоже от воды не бегали. — заявил Сепе немного обиженным тоном — Только вот твоих, Ербол, предков, великих степных завоевателей так и не смогли этому научить. Вы все считали, что небо накажет за мытье.

Ерболу нечего было возразить, он только руками развел.

— Так твои предки хоть жили в безводных степях. А у этих кажется проблем с водой нет. — примирительно заметил Никита.

Маленькая перепалка, совсем не случайно затеянная Аней, немного разрядила напряжение, накапливавшееся с момента, когда впереди показалось долгожданное поселение. А Никита вдруг ощутил необычайную историческую значимость момента: через несколько минут впервые в истории человечества им предстоит контакт с иной цивилизацией, иным разумом. Неважно, что здешние жители неотличимы от людей — это же другая звезда, другой мир. Это человечество произошло от других обезьян, может вовсе не от обезьян, его история никогда не пересекалась с историей человечества Земли. Это ведь настоящий Первый Контакт. И ему, Никите Панкратову, предстоит в этом участвовать. Мог ли он совсем недавно поверить, что это случится не в мечтах, не в игре, а на самом деле?

Улица окончилась на главной площади деревни, куда вливались еще несколько улиц. Дома здесь были больше и аккуратнее, чем в остальной части деревни.

— А поселение совсем новое — сказала Аня — Ербол, сколько ему лет по твоему?

— Не больше десяти.

— Крыши могли недавно перекрыть заново — возразил Никита.

— Я сужу по черепице — ее ставят на десятилетия.

— У этого места еще одна особенность: никакой церкви. — сказала Аня — В любом земном поселении вдали от городов что-то такое обязательно было. Какое-то культовое сооружение.