— Что с тобой, Никита? — настойчивый шепот милого голоса над ухом.

— Аня, я… Я стал убийцей.

Аня мгновенно переметнулась через Никиту и легла спереди, отвела его руки от лица, прижала к своей груди. Комбинезон Ани неожиданно оказался расстегнут, щеками и губами Никита почувствовал горячие мягкие, слегка солоноватые полушария. А веки ощущали под тонкими ребрышками частое биение Аниного сердца. Никита обнял Аню, прижался к ней, ища спасения от этого невыносимого чувства.

— Не надо, успокойся. У тебя не было другого выхода. И ты спас всех нас.

Ласковые пальчики перебирали волосы.

— Но никто из вас не убил. Как я теперь буду жить среди вас?

— Мы все одинаково ответственны за это. Нам всем сейчас не по себе. Но ты взял на себя самое трудное и спас всех нас. Тебе сейчас тяжелее всех. Помни всегда: ты не один, мы все вместе здесь, все вместе отвечаем за все, что сделал любой из нас.

Постепенно теплое тело, нежные руки плавили лед в душе Никиты.

— Никого ты не убивал — послышался вдруг голос Ербола — Я успел посмотреть: меч попал рукоятью ему в грудь, по видимому. Это не смертельно, даже раны не было. Его убило собственное колдовство, которое он готовил против нас. А ты молодец, Никита. За этот бросок я тебе всю жизнь благодарен буду.

Никита уже успел немного успокоиться, теперь ему стало стыдно уже не за убийство, которое совершил он или нет — еще вопрос. Земной суд, даже двадцать второго века, наверняка оправдал бы его. Стыдно за то, что показал свою слабость друзьям. Никита отстранился от Ани.

— Ну вот, раскис как… — он хотел сказать «баба», но вовремя прикусил язык — Аня-то как раз не раскисла — …как последний идиот. Извините меня. И спасибо за поддержку.

— Все хорошо. Было бы гораздо хуже, если бы ты ничего не почувствовал. Верни голову на место — мне так хорошо. — Аня решительно притянула Никиту обратно к своей груди.

На следующее утро, едва успев спуститься с гряды, наткнулись на тропинку, которая вела в нужном направлении. Ербол уверенно сказал, что тропа проложена людьми. Двигаться стало веселее. Тщательное исследование магического эфира не показывало никаких признаков наблюдения, никакой угрозы. Эльфы-преследователи неизвестно почему отстали от отряда. То ли испугались, то ли у них больше не было магов, чтобы наблюдать.

— Скорее мы просто покинули их территорию. — предположил Ербол — Не нужно быть хорошим следопытом, чтобы проследить за нами безо всякой магии.

Аня подтвердила такую возможность. Агрессивность эльфов могла объясняться обычным для примитивных племен стремлением изгнать чужаков со своей территории. Похоже сейчас они попали на территорию другого племени, более цивилизованного или более беспечного.

Вскоре после полудня тропинка перешла в широкую дорогу, на которой были видны даже следы колес. Обычные деревянные колеса, грубо окованные металлом — Ербол определил это совершенно уверенно. Следы тягловых животных были похожи на коровьи. Крупные раздвоенные копыта, не подкованные. Да и кучи навоза были совершенно коровьи. По обеим сторонам дороги пошли обширные пустоши, поросшие мелким кустарником. Очевидные пастбища. Отряд приближался к крупному, судя по следам, поселению. И это поселение, похоже, мало отличалось от Земных деревень средневековья.

На очередном пологом спуске отряд вдруг вышел из леса. Пространство впереди было совершенно открытым: ни деревца, ни кустика, ни на этом спуске, ни на следующем за ним таком же пологом бесконечном подъеме. Только в низине, в овражке, полоса темного кустарника отмечала очередной ручей. Дорога шла по прямой через эту поляну, пересекала ручей и упиралась в долгожданное поселение. Деревня в предгорьях, как и предсказывал Ербол. Вокруг деревни поля и луга. Вся многолетняя растительность уничтожена плугами или сожрана привязанными там и тут козами. Лучшей газонокосилки не найти, да еще и землю удобряет. То есть эти животные — не козы, конечно, но выглядят издали совершенно как земные козы. А жителям деревни и ходить на поля далеко не надо, и враг не подберется близко незамеченным. Ближних лугов, отдыхающей от пашни земли, не хватает очевидно на весь скот. Крупные стада гоняют пастись подальше, по дороге. Сама деревня обнесена невысокой, в человеческий рост, каменной стеной, из-за которой видны только крыши, низкие по краям и постепенно поднимающиеся к центру. Дорога втекает в открытые ворота. Никого не видно.

— Что они, вымерли все? — пробормотал остановившийся Ербол — Вот бездельники, даже на огородах никого нет.

— Может просто сиеста? — предположила Аня — время самое обеденное. Или они работают вообще по ночам. Эльфы, судя по их строению, ночные существа. Спят днем, наверное.

Последнее опровергалось поднимающимися над крышами дымками. Вряд ли нужно греться в такую жару, значит готовят еду.

— Ну что, идем на контакт? — спросил Ербол.

После немирной встречи с эльфами в лесу лезть в крупное поселение было страшновато.

— А если они разом накинутся? — поежился Сепе.

— Отобьемся! — резко сказала Аня — Световые гранаты, слезоточивый газ они не выдержат. — Идея со слезоточивым газом принадлежала Никите, вспомнившему это обычное для конца двадцатого века средство, когда обсуждали защитное оружие, не способное убивать. — Лучшего момента для первого контакта все равно не будет. Главное — увереннее, никакого страха. — Аня решительно двинулась вперед.

Стража в воротах деревни все же была. Два дюжих мужика с копьями. Они внимательно посмотрели на землян, кажется были удивлены, но ничего не сказали и не попытались их остановить. Глаза и уши стражников были самые обычные, человеческие, не эльфийские. Да и телами эти типичные деревенские увальни нисколько не походили на тонких гибких эльфов.