Возбуждение постепенно покидало Никиту, оставляя приятную усталость хорошо и успешно поработавшего человека. Что-то глаза слипаются и прилечь тянет. Все-же прыгать из мира в мир, да еще с грузом — не мешки таскать. Потяжелее, однако, будет. А сон — лучший способ скоротать время до будущего, которое, Никита знал это, будет для него прекрасным.

Моховая шкурка болота чуть в стороне от заплывающей грязной лужи вдруг вздулась пузырем и прорвалась. Из болота поднялась страшная голова, облепленная грязью так, что невозможно было определить, принадлежит она человеку, или зверю, или совсем уж невероятному чудищу. Грязь резко раздалась в середине головы, открыв черный провал рта, судорожно втянувший в себя воздух. Потом голова опять ушла в болото, оставив за собой еще одну грязную лужу. А под поверхностью наметилось какое-то движение, слегка приподнимающее зелень. Потом мох опять раздался, и показалась та же голова, опять вдохнувшая воздух, но уже не ушедшая вниз. Болотное чудище медленно, трудно, но упорно ползло к широкой кочке.

Харадора спасла небольшая осинка, вывернутая ветром из ненадежной размокшей почвы. Потеряв ветви, верхушка стволика погрузилась косо в болото. Но часть корней пока держалась за землю, не желая расставаться с надеждой, а под отваливающимися лохмотьями коры древесина сопротивлялась гниению, оставаясь еще прочной. Погрузившись в болото, Харадор случайно нащупал эту спасительную соломинку, и стал ползти по ней к жизни. Дыхания хватило еле-еле, до зеленых кругов в глазах, но хватило, чтобы продвинуться и суметь опять вдохнуть, опираясь на деревце. И теперь болото нехотя отпускало свою добычу.

Оставляя за собой грязный след, Харадор выполз на мягкий влажный мох, показавшийся после ледяной воды болота теплым, как песок солнечного пляжа. Спасен! Опять жив… а все, что с ним произошло в стране никогда? В мире будущего? Всего лишь бредовые видения задыхающегося мозга! Кто-то вспоминает в последние мгновения всю жизнь, кто-то видит ангелов и райские врата, а Харадор вообразил мир двадцать второго века, и себя в нем. И от осознания этого Харадору стало почему-то грустно, спасение больше не радовало его. Поскольку, что впереди? Зачем жить? Впереди годы неинтересной работы. Пусть и денежной, но не интересной, потому как, кто же платит за интересную работу больше, чем нужно, чтобы не умереть с голода? А порой и этого не платят, за интерес ведь и так дураки работают. Друзья… пока интересы бизнеса не противоречат. А если противоречат? Какие же это друзья? Так, собутыльники. Или нужные люди. Но с этими ни на секунду нельзя расслабляться: затопчут, сожрут, почувствовав слабину. Жена — по расчету, из нужной семьи. А иначе как разбогатеть своим трудом, не имея папиных или маминых капиталов на раскрутку? По правде сказать, дура набитая, интересы которой ограничены показами мод, дешевыми сериалами и рекламой косметики по телевизору. Ну, любовница, в качестве отдушины, к которой раз в неделю, тайком, на часок. И в качестве награды за все это возможность ездить на автомобиле чуть пошикарнее среднего. Ну и радоваться за себя, глядя на тех, которые ходят пешком, а то и вовсе роются в мусорных ящиках в поисках еды. В мусульманском раю главная радость вовсе не гурии, осточертеют ведь за вечность, а окошечко такое, в которое можно поглядеть на муки в аду тех, кто не удостоился попасть в рай. Не избранных, не устроившихся. Только вот Харадору-то не слишком близки эти мусульманские радости за свое благополучие среди чужой беды. Да, самое главное: возможность съездить ТУДА, пожить в раю воплощенном, рекламу которого каждый день показывают по телеку. А то и вовсе уехать жить в ТОМ раю. Который наверняка так же отличается от рекламы, как очередное средство для похудания — обещают двадцать килограм в две недели, а потом оказывается, что зря потрачена куча баксов. А всего этого, что увидел Харадор в своем бредовом видении: мира лесов и домов-гор, самостоятельных машин, прыжков в другую вселенную, друзей, любви — всего этого нет, и никогда не будет. Так зачем же жить? Тому, кто мог бы запросто слетать на пол-дня в другой конец земли, искупаться в океане, а на работе шагал среди звезд и миров? Кого полюбила наконец-то чудесная девушка, лучше которой нет, и не может быть в этом мире, где девушки — такой же товар, как и их прокладки.

И от этих страшных мыслей Харадор заорал в дикой тоске…

…и проснулся. Лунный свет сквозь стену-окно заливал комнату голубизной. Никита лежал в постели, постепенно успокаиваясь, усилием воли тормозя бешеное биение сердца. Это был всего лишь кошмарный сон. К счастью, на самом деле он не выплыл, а утонул в том благословенном болоте и был оживлен через два века. Утонул и попал в Утопию. И будет жить здесь еще долго-долго. А может быть и всегда, если за следующие десятилетия будет решена проблема Звездных Врат. Впереди годы увлекательной работы, бескорыстные друзья, любовь…

Никита поднялся и вышел на балкон. Вдали мягко светились трапеции домов-городов. Далеко внизу раскинулась серо-пятнистая в лунном свете щетина этих бесконечных лесов, в которой то там, то тут мерцали оранжевые светлячки костров. А надо всем этим черное небо с далекими, холодными звездами. В горле у Никиты пересохло. Он бросил, обернувшись к двери в комнату:

— Компьютер, подай соку, томатного, охлажденного, обычного. Четверть литра.

Через пол-минуты к нему бесшумно подкатил сервировочный столик с высоким бокалом. Потягивая густую, кисловато-солоноватую жидкость, Никита поглядел на звезды другим взглядом, оценивающим. Далекие? Холодные? Ну ладно, посмотрим, какие вы там недоступные. Никита чувствовал, что Аня права, что ему вполне по силам перенестись к этим далеким огонькам. Если уж он смог открыть дверь в несуществующий мир, созданный лишь его фантазией, да еще и друзей туда провести, то найти дорогу к реально существующим, пусть далеким, но видимым с Земли звездам он сумеет. И других проведет, Звездные Врата там установит, только бы их сделали. Чтобы далекие миры стали продолжением Земли. Никита стал уже прикидывать, каким должно быть волевое усилие, которое бросит его не сквозь границу мира, а внутри своего мира сквозь пространство. Не так все это просто: проблема ориентации… В мир эльфов Никита попал вслепую, брошенный туда лишь своей мечтой о необычном. Но здесь придется искать точные ориентиры. На планету сразу, пожалуй, не попасть: неизвестно, есть ли там планеты… Сначала в околозвездное пространство, в скафандре, разведка из космоса… продумать стратегию. Автоматический зонд для поиска? Потом последовательными шагами к планете, на поверхность… как контролировать движение? Придется все отрабатывать сначала в космосе здесь. Сложное, оказывается, дело. Прекрасно: чем сложнее, тем интереснее. Тем выше награда: не достижение цели, а сам поиск, которому отдаешь все силы. И чувствуешь, как природа сдает свои линии обороны одну за другой, уступая натиску твоего разума, воли, упорства. Завтра… Завтра же сдадим отчеты, и начнем. Начнем ставить новую задачу. А сейчас спать.

Створки шлюза медленно открывали черно-сверкающие небеса. Никита оттолкнулся от стены и выплыл наружу, держа перед собой тяжелый шар автоматического зонда. Как всегда, от представшего глазам Космоса захватило дух. Солнце за спиной, перед глазами только невероятная россыпь бесчисленных звезд, лишь слегка разделяемых черной бездной. Толчок в поясницу — заработал ионный двигатель. На орбите между Сатурном и Юпитером гравитационники не слишком эффективны. Никита двинулся прочь от станции, на ходу ориентируясь. Цифры дальномера быстро менялись перед глазами. Покачивая руками зонд, Никита контролировал направление движения. Вскоре цифры дошли до нуля. Можно трогаться.

Услужливый комп скафандра окружил звезду-цель красным кружком на лицевом щитке. Напрасно — идеальная, спасибо виробам, когда-то оживившим его тело, память в подсказках не нуждалась. Не нужна была ему и звездная панорама цели, которую высветил комп. Никита и так вызубрил ее наизусть. Сосредоточиться, представить себе это, себя в этом… Привычное мысленное усилие бросило Никиту в очередной межзвездный прыжок. Короткий миг противной размазанности в пространстве, когда ощущаешь себя сразу везде и нигде, и вот она — новая звездная система. Перед глазами уже не алмазная чернота космоса, а слегка голубоватое далекое солнце. Чужое солнце. И чувствуется, что за спиной уже нет давно ставшей привычным домом космической станции.

Зонд проснулся, задвигался, превратился в ежа, выдвинувшего не иголки — всевозможные ощущала. На дисплей лицевого щитка пошла информация. Так, система соответствует назначенной цели. Ну, по панораме звездного неба Никита это и так знал. Так, до звезды пять астрономических единиц — похоже, по яркости и видимому диаметру. Так, опасности для жизни Никиты и существования зонда в этом месте не ожидается в ближайшие пять минут — час — сутки — несколько месяцев. Тоже удивил! Метеориты в космосе встречаются несравненно реже, чем в фантастических романах, которые когда-то читал Никита. Есть, конечно, мизерная вероятность вынырнуть вблизи планеты и упасть на нее. Но планету в опасной близости Никита заметил бы и своими глазами раньше, чем зонд сообщил бы об этом. А зонд уже вырастил из поверхности трубки и кольца телескопа. В просвете дальнего кольца звездная пыль смазалась и расплылась — заработала гравитационная линза. Ладно, все, первый этап закончен. Теперь зонд справится сам, без него. Можно возвращаться.