— До скорой встречи! — сказал он.

Берта смотрела на него неподвижно, испуганно. Аугусто легонько тряхнул ее и улыбнулся вымученной улыбкой.

— Ты ничего не скажешь мне на прощание?

— Возвращайся. Умоляю тебя! Аугусто обнял ее.

— Если ты будешь меня ждать, я обязательно вернусь! Он с трудом оторвался от нее. Отступил на несколько шагов и побежал к грузовику. Взобрался в кузов. Там уже было несколько солдат. Они смеялись. «Здорово ты нас повеселил, парень!» Грузовик тронулся. Одинокий силуэт Берты казался серым пятном. Аугусто поднял руку. «Прощай, моя маленькая!» И девушка сразу растворилась во мраке. Его охватила тоска, безнадежное отчаяние. Аугусто любил жизнь, любил эту девушку. И вот он оставил ее там. Как, наверно, оставит где-нибудь свою жизнь.

Путь был длинным. Пели подряд все военные песни. Подъезжая к Хаке, запели «Каррасклас». Многие произносили «Карраскаль».

Далеко позади осталась Суэра. Снова неуверенность в будущем. Теперь счастливые часы, которые Аугусто провел с Бертой, казались ему далекими. Какие опасности ждут его впереди?

В Хаке задержались ненадолго. Там впервые услышали о «мясорубке». Разбрелись по улицам, дерзко горланя во всю глотку:

Девушки здесь были хорошенькие, приветливые. Госпитали чистые, светлые. С легким ранением там было бы неплохо полежать.

К тому же почти все девушки работали в госпитале и разрешали за собой ухаживать и провожать домой. Да, было бы здорово здесь остаться! Старик и тот оживился. Он был самым неотесанным и самым храбрым человеком в батальоне. Аугусто вспомнил утро, когда увидел его на Эль Педрегале рядом с Касимиро. Он стрелял через амбразуру и время от времени отрывался от этого занятия, чтобы не спеша затянуться сигаретой.

— Эй, Старик, я вижу, у тебя дело на мази? — крикнул Аугусто, заметив его в обществе красивой девчонки.

Тот повернул к Аугусто свое широкое, невыразительное лицо и усмехнулся:

— Заткнись, молокосос!

Прощаясь, солдаты просили у девушек разрешения переписываться с ними.

— Да я и так со многими переписываюсь! Но все-таки просьбу не отвергали.

Многих из этих парней убьют. Некоторые вернутся раненными, изувеченными. Что еще могут сделать эти девушки для солдат? Сказать несколько ласковых слов, улыбнуться, написать письмо.

К вечеру прибыли в Сабиньяниго. Остановились на окраине. В город решили въехать ночью. Раздали сухой паек. Кусок хлеба, банка консервированной фасоли, коробка сардин и горсть винных ягод на человека. Расположились по обе стороны дороги. Несколько солдат уселись под навесом, тут же, неподалеку.

Стали ножами открывать консервы. Некоторые пошли поискать дров, чтобы разогреть фасоль. Скоро над землей поднялись столбы дыма. Прямые, в безветренном холодном воздухе.

Примчалось несколько офицеров и сержантов с перепуганными лицами. Они беспорядочно замахали на солдат руками.

— Гасите костры! Гасите костры! Вы что, спятили? Хотите, чтобы нас обстреляли из пушек?

Солдаты послушно гасили, но при этом недовольно бурчали:

— Что ж, нам холодную фасоль есть?

— Молчать, сволочи! — взвизгнул сержант. — Здесь под боком вражеские орудия, вроде наших «бешеных», только калибром побольше!

Солдаты бросились затаптывать костры, но было уже поздно. Через минуту на них обрушились снаряды.

Кинулись бежать кто куда. Падали ничком. «Ложись! Ложись!» Аугусто был у самого шоссе и бросился в кювет. «Опять влипли!» — подумал он с тоской.

Изо всех сил прижался к земле. За несколько секунд разорвались десятки снарядов. Апокалиптический ливень, страшное, глухое завывание разъяренных псов. Но вот до него донеслись чьи-то неясные голоса, чей-то душераздирающий крик. Аугусто поднял голову. Снаряд попал в навес. Кто-то бежал туда. Остальные в ужасе попрятались. Лагуна лежал рядом с Аугусто. «Одного разнесло вдребезги!» — крикнул он. Послышался голос офицера: «Санитары! Санитары!»

Обстрел скоро прекратился. Наползала ночь, стирая очертания предметов и гоня их перед собой, словно гигантская волна. На дороге появился лейтенант Барбоса. Он набросился на солдат, яростно потрясая палкой.

— Болваны! Болваны! Мало вам кости переломать! Вы что, новобранцы?

Снаряд убил двоих и одного тяжело ранил. Некоторые пошли посмотреть на них, остальные молча жевали.

Немного погодя вошли в город. Роты тут же отправили в окопы, на передовую. Сгущавшаяся темнота озарялась бледными вспышками. Аугусто смотрел, как медленно проходили примолкшие солдаты. Он попрощался с Кастильо, дружески потрепав его по плечу.

— Выше голову, приятель! Я постараюсь сделать все возможное, чтобы ты вернулся к нам.