— А куда отправят?

— Не знаю. Думаю, что в тыл. А вот куда сейчас? Наверное, в деревушку, которую сегодня заняли.

— Этого еще не хватало! — возмутился Луиса.

Деревушка стояла в каких-нибудь трехстах-четырехстах метрах от Эль Педрегаля. «А вдруг они снова пойдут в атаку?» Впрочем, об этом лучше не думать.

Пошли в деревню. Она была забита солдатами. Аугусто встретил Эспиналя. Он был небритый, но тщательно причесан и умыт. «Вот парень!»

— Эй! Эспиналь! Рад тебя видеть.

— Спасибо, — и он взглянул на Аугусто таким благодарным взглядом, что Аугусто даже растерялся.

Затем встретили Патрисио.

— Патрисио! Патрисио! — окликнули его Аугусто и Луиса. Он подбежал к ним, сияя улыбкой. Своей чудесной, ободряющей улыбкой. Похлопали друг друга по плечу, по спине. Каждый внимательно оглядел друзей с ног до головы.

— Ребятки! Ребятки! Вот счастье-то! — радовался Патрисио.

— Ну как? Рассказывай! Патрисио сразу помрачнел.

— Сплошное б…, — и вдруг расхохотался.

— Что с Ломасом?

— Засыпало камнями. Кажется, ничего страшного. Думаю, отделался ушибами. Отправили в госпиталь.

— Я уже слыхал про тебя. Ты, говорят, вел себя, как лев, — сказал Аугусто.

— А ты разве вел бы себя иначе?

— Не сравнивай. Я трусил, как сто старух.

— Думаешь, я не трусил? Но что поделаешь, ребятки, служба есть служба!

Им налили кофе о молоком. Кофе был горячий, Прихлебывали маленькими глотками, растягивая блаженство. — Целых пять суток горячего в рот не брали!

— Никогда в жизни не пил ничего вкуснее!

Этого восклицания никак нельзя было ждать от Луисы, и Аугусто с Патрисио даже глаза вытаращили. Но Луиса тут же поправился:

— Конечно, в армии.

Аугусто и Патрисио расхохотались,

Солдаты разбрелись по кухням погреться возле огонька. Там уже разгуливал Борода, как всегда вынюхивая и высматривая, что бы урвать.

— Эй, Борода!

Великолепный, самодовольный, он поочередно обнял своих товарищей.

— Ну как, орлы? Вот заварушка!

— Ты где пропадал?

— Только разок и удалось отлучиться с Эль Педрегаля. Когда начался этот проклятый обстрел, меня отправили связным на соседнюю высоту. Не успел я там перевести дух, как вдруг откуда ни возьмись командир батальона и говорит мне; «Подходящая мишень! А ну, перегони-ка мулов на Эль Педрегаль!» Вот так-то, ребятки, так прямо и сказал: «подходящая мишень». — Борода раскатисто захохотал. — Не понимаю, чего он ко мне привязался, этот старик! По-моему, ничего фигурка! Особенно теперь, когда горб наел, — и он похлопал себя по брюху.

— О Ломасе что-нибудь знаешь?

— Черт возьми! Так и сиротой можно остаться! Самое скверное, что я потерял главный источник снабжения, орлы.

К ним присоединились другие солдаты, которые каждую шутку Бороды встречали взрывами смеха.

— Ну и нахохотался же я, ребятки, с Сан-Сисебуто… — начал Патрисио. — Вот уж насмеялся вволю!

Сан-Сисебуто Шестьдесят Шесть был изрядный плут. Любил прикинуться дурачком. Всегда старался увильнуть от дела. Сержант Парра его недолюбливал. «Я тебя научу уму-разуму», — сказал он ему однажды. И с тех пор просто не давал проходу.

— Пардиньяс! А ну-ка сюда!

— Слушаюсь, господин сержант! — мигом отчеканивал тот. С виду был он увалень. И улыбался вроде бы смущенно. А на самом деле посмеивался про себя.

Сержант лез в бутылку.

— Вот я тебе покажу! Ты что себе думаешь!

— Простите, сержант. Я ведь ничего не сделал, сержант, — и он изображал на своем лице простодушие и испуг.

— Куда это ты направлялся?

— Никуда, сержант. Я ведь сейчас не в наряде, сержант.

— Какого черта ты прибавляешь к каждому слову «сержант»? Я тебе посмеюсь!

— Простите, сержант, но…

— Заткнись!

— Есть заткнуться.

— Пойди принеси веник. Подметешь казарму.

— У меня нет веника, сержант.

— Найди!

Во время атаки на Эль Педрегаль Патрисио был вместе с Сан-Сисебуто. Тот был совершенно спокоен. Не только вел себя мужественно, но еще находил время для шутки. А сержант Парра трусил. Физиономия его была желтой от ужаса. Чтобы не потерять окончательно присутствия духа, он без всякого толку и повода беспрерывно орал на солдат. Впрочем, несмотря на все страхи, бой он провел на своем месте, не делая никаких попыток к бегству. Всякий раз, когда раздавался свист снаряда, он прятал голову в колени. А затем с яростью набрасывался на солдат: «Что вы делаете? Сюда! Огонь! Вы что думаете, это вам игрушки?» Сан-Сисебуто Шестьдесят Шесть «кланялся» вместе с сержантом, но, когда тот прятал голову в колени, швырял в него камнями, которыми предусмотрительно запасся. «Ай-ай-ай! — визжал в истерическом страхе Парра, хватаясь руками за голову. — Меня ранили!» А Сан-Сисебуто Шестьдесят Шесть участливо спрашивал: «Куда, сержант? Хотите, позову санитара?» Эту шутку он повторял не один раз.