— Слушаюсь, господин майор!

Аугусто кончил перевязывать свои царапины. Думать ни о чем не хотелось. Кадр за кадром наплывали события дня. Сутолока, движение, грохот. Неподалеку находилась стена. Солнце золотило камни и зайчиками рассыпалось по земле. Аугусто с трудом поднялся, будто последние силы оставили его. Спать, спать. Улечься под теплыми лучами солнца и погрузиться в сон. Забыть пережитое. Остаться одному. Ни с кем не разговаривать, ничего не слышать. Остаться одному и спать.

Улегся под стеной. Камни и земля приняли его в теплые свои объятия.

Проснулся уже к вечеру. С Эль Педрегаля тянулась колонна раненых. Он вышел ей навстречу. Помогал грузиться на подводы, крутил самокрутки, подбадривал. Легкораненые передвигались сами. До ближайшего населенного пункта было пять-шесть часов ходу. Как-то доберутся они! Но что оставалось делать? Мулов не хватало. Лихорадка, боль, желание получить помощь придавали сил. Неподалеку от холма Аугусто повстречал Луису. Пуля попала ему в ляжку. Был он весь в крови.

Во время атаки Луиса безотлучно находился на холме рядом с командиром батальона. Аугусто видел, как он с обычными своими ужимками следовал по пятам за командиром. Аугусто улыбнулся.

Повстречал также Бареа.

— Знаешь, я еду в Тетуан, — сказал тот. — Сопровождать останки командира батальона. Вот повезло! — Бареа рассмеялся. Но тут же посерьезнел. — Жаль его! Отличный был парень, настоящий храбрец.

— Ну, до скорой встречи!

Распрощавшись, Аугусто присоединился к Луисе и еще нескольким однополчанам. Спустилась ночь. Разожгли костер. Небо было обложено тучами.

— Гусман! Луиса! — окликнул Бареа.

— Что тебе?

Бареа повел их к блиндажу командира батальона.

— Я уезжаю. А вы возьмите все это. Прислали командиру батальона и другим офицерам, но теперь это им не понадобится.

Друзья нагрузились окороком, двумя бутылками коньяка и мехом вина.

— Спасибо, Бареа! — потрепал его по плечу Аугусто.

— Желаю удачи!

— И тебе тоже!

Бареа закинул за спину тяжелый вещевой мешок, винтовку и ушел.

— Чудесный парень!

— Да, на редкость.

— Прощай! — кричали ему вдогонку.

— Будьте здоровы, ребята! — долетел до них теплый, душевный голос Бареа.

Аугусто и Луиса вернулись к костру. При виде столь богатой добычи лица солдат чуть оживились.

— Господи! — воскликнул один из них.

Ели молча, сосредоточенно. «А ведь я тоже могу погибнуть», — подумал Аугусто. Он почувствовал себя совсем одиноким, беспомощным в этой безучастной пустоте. Ни родителей, ни сестер, ни друзей, ни подруг, о которых он когда-то мечтал и о которых сейчас подумал с тоской и волнением. Никого. Война разом отрубила «вчера». Аугусто замыкался, уходил в себя, в свое одиночество. Никого. Правда, рядом были люди, отблески пламени, красноватые и желтые физиономии, мертвая тишина… Но все это тоже было погружено в отчаяние.

Выпили по стаканчику, потом еще и еще… Две бутылки коньяка прикончили. Подошел младший лейтенант Кастро. Глаза его как-то странно блуждали. На правой руке кровоточила царапина, след пули.

— Встать, смирно!

— Вольно. Сидите. Меня прислали, чтобы… Фразы он так и не закончил. Присел к костру и молча, совершенно машинально начал пить и есть.

— Какое несчастье! Какое несчастье! — вдруг воскликнул он.

Солдаты взглянули на него, но тут же потупили глаза.

Подвыпили основательно, но опьянение было невеселое, слезливое, без песен и шуток.

Стало холодно. Вдобавок ко всему начался дождь. Крупные капли оставляли черные пятна на поленьях. Языки пламени слизывали их. Капли становились все более частыми. Падали все быстрее и быстрее. Поднялся густой дым. Кто-то закашлялся. Неизвестно почему, Аугусто вдруг вспомнились «Лесные братья», Сашка Жегулев, мать Сашки, невеста, сестра.

Костер погас. Ливень усилился. Сидели, скорчившись, уткнув локти в колени, накрывшись одеялами. Вскоре одежда промокла насквозь. Интересно, который час? Вода стекала по лицам, по шее, за воротник. Зуб на зуб не попадал. Кто-то вздохнул: «Господи!» На переднем крае стояла полная тишина и мрак. А они — как потерпевшие кораблекрушение.

— Пошли в блиндаж командира батальона, — вдруг надумал Луиса.

Несколько человек поднялось, среди них Аугусто. Выпитое вино давало себя знать.

Крыша блиндажа была почти начисто снесена орудийным снарядом. На полу стояла лужа. Дождевая вода стекала потоками. Вернулись назад, к остальным.

— Ну что? — спросил кто-то. Никто не ответил.

Дождь кончился только на рассвете. Аугусто совсем закоченел. Чтобы размяться, стал ходить взад и вперед.

Появился связной.

— Нас сменяют!