— Надо торопиться, — сказал Лугу сто, выйдя из радостного отупения.

Фляжек у них не было. Батальон был экипирован скверно. Набрали воды в миски и кружки — хотелось хоть по глотку принести товарищам.

— Пошли!

Аугусто обернулся. Река пузырилась, плескалась, тащила за собой солнечные чешуйки, натыкалась на камни, омывала прибрежную траву, пригибала тростник, отпускала его, снова пригибала…

Обратная дорога оказалась мучительной. С трудом преодолели крутой подъем. Аугусто тревожился и потому шел очень быстро.

— Если так бежать, ребята, то по мне уж лучше сдохнуть от жажды.

— Давай, давай! — сердито прикрикнул Аугусто. Патрисио вскоре отстал.

— Не понимаю, куда ты так спешишь, — ворчал Луиса, тоже начинавший отставать.

— Не нужно было нам ходить. Вдруг хватится начальство?

— Так вот и хватится! Брось дурака валять!

— Ну, смотри, дело твое, а я хочу вернуться как можно скорее.

— Но я не могу идти быстро. И если сегодня нам снова не дадут попить и поесть вволю, я опять удеру на реку.

— Если вас хватятся, я постараюсь все уладить. Что-нибудь придумаю, но старайтесь особо не опаздывать.

И Аугусто пошел вперед один. Начал взбираться по склону. Луиса глядел ему вслед. С презрением покрутил головой. «Рехнулся парень!»

Жара становилась нестерпимой. Было что-то около одиннадцати. Амуниция с полной выкладкой пригибала к земле. Густой, липкий пот струился по шее, груди, ногам. Аугусто вынужден был сделать передышку. Тяжело отдуваясь, он снял с плеча винтовку, положил руки на дуло и склонил на них голову. Закрыв глаза, немного отдышался. Затем поднял голову, посмотрел назад. Луисы и Патрисио не было видно. Опустив винтовку на землю, он раскинул руки и сделал несколько дыхательных упражнений. Указательным пальцем провел по лбу, смахнув струйку пота. Потом огляделся вокруг, и ему вдруг представилось с удивительной ясностью, что Кастилия — это раскаленная сковорода. В ней кипело солнечное масло. Воздух был прозрачен и неподвижен. Словно гигантская лупа, он концентрировал солнечные лучи на изнемогавшем от жары Аугусто.

Аугусто побрел дальше. Силы покидали его. Сказывалось недоедание последних дней. Дрожали и подкашивались ноги. Гусман не на шутку испугался. Во фляжке осталось еще немного воды. Он выпил ее. Прошел еще чуть-чуть. От усталости начал задыхаться. Не выдержав, бросился ничком на землю. Несколько минут пролежал неподвижно, прерывисто дыша. Снова поднялся. Дальше двигался медленно, почти ползком. Раза два снова ложился отдыхать. Камни обжигали. Земля обдавала удушливым дыханием. Помутневший взор застилала какая-то пелена. Закрыл глаза. Заплясали зеленые, синие, красные огоньки. «Неужели теряю сознание?» — испуганно подумал он.

Собрав последние силы, он добрался до вершины холма. Рухнул на спину, сложив руки крестом, раскинув ноги и тяжело дыша. Его отсутствия никто не заметил.

Перевалило за полдень. Отдышался уже на командном пункте. Есть было нечего. Пушки молчали. «Посмотрим, быть может, теперь удастся поспать». Устроился на скате холма. Изредка доносились винтовочные выстрелы, да иногда жужжали шальные пули. Кусочек свинца с сухим треском шлепнулся о камень метрах в двух от него. Аугусто только повел плечами. Дескать, что поделаешь, если настигнет, пусть уж лучше во сне. Усталость и желание спать совсем подкосили его. Он накрылся одеялом и почти мгновенно заснул.

Его разбудил Луиса. Было три часа пополудни.

— А я-то ищу тебя!

— Что-нибудь случилось?

— Гляди! — и он показал ему банку фасоли.

— Где раздобыл?

— Бареа дал.

— Золотой парень!

Наломали сухих веток, развели огонь и стали разогревать консервы. Денщик майора окликнул их: «Эй, ребята!» — и протянул им полную кружку кофе.

— Спасибо, Бареа! Сейчас кутнем так кутнем! — воскликнул Аугусто, хлопнув его по плечу.

— Подогрейте хорошенько. Через несколько минут я к вам присоединюсь. Постарайтесь, чтобы вас не увидели.

Поблизости кружил Патрисио. Кружил на расстоянии, как голодный пугливый пес. Луиса и Аугусто не решились его позвать. В самом деле, без согласия Бареа они не могли этого сделать. Патрисио так и понял, но все равно почувствовал обиду. Аугусто стало стыдно. Патрисио и Луиса регулярно получали посылки из дому и частенько угощали его. У Аугусто денег не было, а у родных он просить не решался.

Аугусто видел, как Патрисио несколько раз прошел мимо. Смущенно проглотил пять-шесть ложек, доставшихся на его долю. Впоследствии, когда он вспоминал этот случай, ему всякий раз было стыдно, что он не поделился этими крохами с Патрисио.

Вскоре на позициях началось движение. На бомбежку селения вылетели самолеты. Все находились в нетерпеливом ожидании.

— Внимание, ребятки! — воскликнул Сан-Сисебуто Шестьдесят Шесть. — Слушайте, что я вам скажу! Всегда и во веки вечные, никогда и ни за что, расстояние между авиацией и дисектрисой объекта находится в удалении от эллиптического центра на целый квадратный угол, касательный к математическому возвышению микроскопических крепускул.

Раздался дружный хохот, а Сан-Сисебуто добавил с плутоватой улыбкой: