— Это все филармонические слова. Умные дяди называют это фантоминой слова, — и он с напыщенным видом поднял указательный палец, огромный и приплюснутый на конце, подобно утиному клюву.

Показались три трехмоторных бомбардировщика в сопровождении истребителей. Рев моторов был такой, что солдаты в страхе попадали на землю. Но тут же повскакали на ноги, стыдливо хихикая.

Послышалось завывание бомб. Земля качнулась.

— Вот те на!

Сбросили штук двенадцать. Солдаты возбужденно смеялись. Над поселком выросли гигантские клубы дыма и фонтаны земли. Когда самолеты возвращались, солдаты громко кричали и подбрасывали шапки в воздух.

Вечером в виду позиций показались двое крестьян.

— Не стрелять! — распорядился командир.

Крестьяне шли торопливым шагом. Когда приблизились, подняли руки. Вид у обоих был перепуганный. Они пришли просить, чтобы не бомбили деревню. Неприятель оставил ее еще прошлой ночью и теперь окопался в траншеях за поселком и на Эль Педрегале.

— Сколько их?

— Много, господин начальник. И почти все иностранцы.

— А, значит, интернациональная бригада.

— Так точно, ваша милость.

— Ну, что еще можешь сказать?

— Они очень хорошо вооружены, куда лучше вас, уж вы простите за откровенность, — продолжал крестьянин с видом скорее хитрым, чем наивным. — И кроме того, у них пять танков, огромных, как дома, и пропасть пушек.

— Тем лучше, — заметил командир, — через пару дней все это будет нашим.

Крестьян сдали под охрану саперам.

— А у тебя добрые сапожки, — обратился Борода к одному из крестьян.

— Ничего, жаловаться грех, — робко ответил напуганный крестьянин.

— Давай скидывай их!

— Эй, сапер! — прикрикнул командир. — Это еще что такое?

— Простите, ваша милость! Слушаюсь, ваша милость! Наступила ночь. Аугусто, Патрисио и Луиса слонялись взад и вперед. Мучила жажда, томил голод. Холм и окрестности стали постепенно озаряться кострами. В темный ночной воздух ввинчивался белый дым. Трещали листья тимьяна. Вокруг разлился густой, терпкий запах. К нему примешался нежный, легкий аромат вербены. На небе ни облачка. Высоко-высоко кружилась звездная карусель.

Наконец подвезли ужин. Он оказался скудным. Пришлось по 125-граммовой банке мясных консервов да по буханке хлеба на отделение.

Аугусто расположился вместе с Луисой и Патрисио неподалеку от командирского костра. Аугусто ворчал.

— Что с тобой? — громко спросил командир.

— Ничего особенного, ваша милость, это все, что нам выдали на семь человек.

— Что поделаешь, придется подтянуть животы. Я получу ненамного больше вашего, а я постарше.

— Простите, ваша милость. Больше не буду. Командир улыбнулся. И вскоре прислал с Бареа еще банку консервов.

Выдали и воды. По кружке на человека. Вездесущий, подхалимистый Руис каким-то образом заделался раздатчиком. Напыщенный и самодовольный, он распределял воду, будто оказывал особую милость, отмеряя ее в зависимости от личных симпатий. До краев наполнял кружки своих приятелей и лишь наполовину другим.

— Почему не доливаешь? — запротестовал Луиса.

— Хватит и этого.

— Здесь мы все равны.

— Именно потому и не доливаю. Думаешь, ты один хочешь пить?

— Идиот! Дрянь паршивая!

Аугусто и Патрисио тоже не пользовались расположением Руиса. Капралу не помогла даже обычная его «разменная монета» — шутки-прибаутки. Подняли шум.

— В чем дело? — осведомился командир.

— В том, ваша милость, что он не хочет наливать положенную порцию воды.

— Я что приказал? — рассвирепел командир. — Напивать, как положено!

— Слушаюсь, ваша милость, наливать, как положено! Аугусто и другие обиженные снова подошли к бочонку.

Руис тихонько ворчал.

— Давай лей и заткнись.

Снова с жадностью выпили. Встали в хвост, выстроившийся за прибавкой. Разумеется, позади Бороды. Прибавки не вышло.

— Как, вам и этого мало? — съязвил Руис.

— Заткнись, болван!

Разошлись злые, недовольные. Борода был прямо потрясен. Лицо его выражало крайнее недоумение.

— Ну и ну! Что же это такое в самом деле?

— Всего-навсего фронт, детка! — давясь от смеха, пояснил ему Патрисио.

Утром собрали сено, предназначавшееся для погибших мулов. Разбросали его в расщелине между скалами. Появился Борода с тремя или четырьмя приятелями.