Шрифт:
Уж придется чертенку ответить за свое бегство. Черт Лысый ухмыльнулся. Надо взять его за шкирку. Потрясти. И все человеческое из головы вытрясти, а оставить только чертовщину.
Обе ненормальные
Родька уже не стонал, хотя нога болела. Он лежал на снегу, закутавшись в тулуп, как раненый полководец, и обдумывал план действий.
Воронок стоял, понурив голову. А Зойка и Нюшка уже устали прыгать.
— Зойка, не три нос, а беги домой за Топало! — сказал Родька. — А то мы здесь все замерзнем. Если бы ты сразу меня послушалась, то мы уже были бы спасены.
— Я не останусь без Зойки! — воскликнула Нюшка. — Уже стемнеет скоро. Чего я буду делать с тобой, безногим, если черт прибежит?
— Да какого черта вы придумали! — рассердился Родька. — Тогда ты беги в деревню, а Зойка со мной останется.
Нюшка еще больше испугалась.
— Я боюсь по лесу одна бегать! Черт где-то здесь, — прошептала она. — Он меня дорогой укачает.
— Как это укачает? — удивился Родька.
Зойка с Нюшкой переглянулись. Им-то было понятно, но как объяснить?
— Уснешь, — сказала Зойка. — А будешь думать, что не спишь. Потом совсем не проснешься.
— Когда я усну, то ни о чем не буду думать, — резонно заметил Родька.
— Так это, когда ты просто так спишь, беспонятный, — обиделась Нюшка на Родькину бестолковость. — На кровати, дома. А когда черт начнет водить, и ты уснешь, тогда во сне будешь думать, что не спишь.
— Он нарочно тебе будет подсказывать: я не сплю, я не сплю, мне так хорошо, — пояснила Зойка. — А потом тебя найдут неживым!
— Вы обе ненормальные! Если кто-то умер, то откуда вы знаете, что он думал?
— Не все умирают. Рассказывали, — сказала Зойка.
— Хватит сказки слушать, — твердо произнес Родька. — Идите обе в деревню. Обеих-то вас черт не укачает!
— Одного тебя нельзя оставлять! — сказала Зойка.
— Можно! — рассердился Родька. — Не боюсь я вашего черта!
Они стали препираться. Неизвестно, чем бы их препирание кончилось, но в это время появились Топало и чертенок Тришка.
Снова о пирогах
Чертенок спрятался за деревьями.
— Не показывайся! — наказал Топало. — А то напугаешь. Родька городской, чертей в глаза не видывал.
— Вот возьму и выскочу на дорогу, — сказал обиженный чертенок.
— Я тебе выскочу!
Тришка спрятался в лесу, хоть ему и не хотелось прятаться.
А Топало, разметая снег, мчался к повозке.
— Это я — Топало!
— Ура! — закричала Зойка. И все закричали «ура», даже Воронок. Только по-своему: заржал.
— Мы спасены! — воскликнул Родька.
Топало поставил перевернутые сани на полозья и стал выводить Воронка из сугроба.
— Как это тебя угораздило? — спросил он лошадь.
— Проделки черта Лысого, — ответил Воронок. — Он на меня зол. Как-то в конюшню залез, а я его — копытом! С тех пор проходу не дает. Зойка тулуп на меня накинула, а то бы совсем замерз, весь был в поту.
— Нечего было в сугроб прыгать, — проворчал Топало. — Подумаешь, черт Лысый!
Воронок вздохнул: он чувствовал себя виноватым.
Зойка с Нюшкой уселись в сани по краям, а Родьку положили посередине.
Топало держал вожжи, и Воронок во всю прыть бежал к деревне Кутузы.
— Топало, а как ты узнал, что мы здесь застряли? — спросила Зойка.
— Кое-кто вас видел, — уклончиво ответил Топало.
— Никто нас не видел! — заверила Зойка.
— Если бы не видел, то как бы я узнал?
— Так кто?
Топало, конечно, собирался познакомить Зойку с чертенком Тришкой. Сразу же хотел ей сказать, как только чертенок появился. Но гости мешали. Зойка занята была.
А сейчас, по дороге, не время рассказывать. Родька и так бледный лежит, а покажи ему чертенка, так свихнется.
— Наверное тебе сорока на хвосте принесла, — сказала Нюшка.
— Она самая! Какая ты, Нюшка, сообразительная! — похвалил домовой.
Но Зойка не очень-то поверила.
— А кто это там в кустах? — подозрительно спросила она. — По-моему, кто-то нас преследует.
— Больно вы кому-то нужны, — ответил Топало. А сам погрозил чертенку кулаком.
Они подъехали к дому.