— Какая красота! — восклицаю, прижимая руки к груди.

Ульяна расцветает от гордости, выпячивая грудь. Она тут же начинает демонстрировать свои игрушки, бегая от одной к другой, показывая мне каждую.

Я улыбаюсь, проявляя искренний интерес. Я настолько погружаюсь в общение с ребёнком, что далеко не сразу замечаю, что привалившись плечом к косяку и сложив руки на груди, начальник внимательно наблюдает за нами.

Стоит мне боковым зрением заметить Калинина, по спине рассыпаются огненные мурашки, пульс сбивается с привычного ритма. Меня начинает знобить, будто на улице резко ударил мороз. Неизменная реакция на босса, стоит ему появиться в поле моего зрения.

Поворачиваю голову и будто невзначай кидаю на него взгляд. Задыхаюсь. Теряю всякую связь с реальностью.

Сейчас, глядя на него не в рабочей атмосфере, я прилипаю взглядом к его красивому, расслабленному лицу. Он сейчас такой домашний, невероятно уютный. Степан успел переодеться в спортивные штаны и толстовку, подчёркивающую его широченные плечи.

Создаётся ощущение, что у меня отняли всякую возможность двигаться, дышать и даже моргать. Единственное, что я способна сейчас делать — смотреть в карие глаза, которые против обыкновения кажутся сейчас тёплыми.

Онемевшими пальцами вцепляюсь в игрушку, которую дала мне в руки Ульяна.

Время замедляется. Степан смотрит пристально. Изучающе. Проникая взглядом в самые потаённые уголки души, будто вытаскивая все те чувства, которые я к нему испытываю.

Босс не двигается. Опускает руки, засовывает руки в карманы штанов, чуть подаётся вперёд. Склоняет голову к плечу, улыбается уголком губ.

Я судорожно втягиваю воздух в лёгкие, воровато отвожу взгляд и пытаюсь сосредоточить внимание на Ульяне, которая продолжает весело щебетать. Но ни единый звук не доносится до моего сознания.

Я слышу только собственное загнанное дыхание. И теперь всем телом чувствую его взгляд. Другой. Не тот холодный и отрешённый, которому я привыкла за полгода работы.

А тёмный. Жадный. Высасывающий душу. И заполняющий всё моё естество потребностью видеть этого мужчину. Чувствовать его. Вдыхать его запах.

Ни один язык мира, ни одно слово не способно описать, что сейчас происходит со мной. Какие чувства меня обуревают.

Вижу движение у входа. Снова вскидываю голову. Вижу, как Степан перекатывается с пятки на носок. Его взгляд лениво скользит по моим плечам, скрытым лишь тонкой, кружевной тканью платья.

— Пойдём ужинать, кнопка, — обращается он к дочери.

— Пап, а я тут ма… ой… простите! Я тёте Милсафе, — старательно выговаривает моё имя, — игрушки и книжки показываю.

— Я вижу, доча. Вижу. Иди, сходи в туалет и тщательно помой ручки. Ужин уже готов.

— Ладно. А ты не уйдёшь? — поворачивает ко мне голову и смотрит на меня огромными глазами, полными надежды.

— Нет, — я тихо смеюсь и провожу пальцами по нежной щёчку, убирая кудрявые волосики. — Я же сегодня у вас ночую. Но в другой комнате, — тут же со строгостью добавляю, видя, что девочка снова хочет начать манипулировать.

— Ладно, — пожимает плечами и убегает из комнаты.

— У тебя есть дети? — Калинин медленно проходит в комнату, не вытаскиваю рук из карманов штанов.

Я торопливо поднимаюсь с пола, пальцами вцепляюсь в подол платья и не знаю, куда деть свой взгляд.

— Нет.

— Ты хорошо с ней поладила. Скорее, ты первая, кто с ней поладила так быстро и не пошла на поводу у её капризов. Такие концерты происходят каждый день.

Я изумляюсь тому, что босс делится со мной столь личной темой, но стараюсь не подавать виду.

— Я просто в студенчестве подрабатывала репетитором у дошкольников, готовила малышей к школе. И гувернанткой потом в одной семье была. Я немного понимаю детей, — говорю скованно, отступая к стене, по мере приближения босса ко мне.

Неловкость повисает в комнате. Что-то вдруг резко изменилось в этот день в наших отношениях.

— Сними уже это платье, Смирнова.

— Мне не во что переодеться, — я закусываю нижнюю губу и застываю у стены, в которую упёрлась лопатками.

Взгляд устремлён в пол. Но каждой клеточкой тела я чувствую приближение босса.

— Ванная комната в конце коридора. Там всё уже готово.

Я проскальзываю мимо Калинина, как мышь мимо кота, спешу в заданном направлении. И только закрыв дверь на замок, понимаю, что платье сама не смогу расстегнуть. Шнуровку на спине мне затягивали мама и Лера. Пропыхтев пять минут и вспотев, я всё же вышла из ванной и пошла на голоса, доносящиеся с кухни.

— В чём проблема? — вскидывает брови Степан.

— Я… У меня… — запинаюсь, как школьница. — Я не могу снять платье.

— Я помогу.