Я изворачивался всегда, как мог. Где-то был честным и пахал, а где-то засовывал гордость в задницу и подстраивался под других. Лгал. Лебезил. Выслуживался.

Диана стала моей главной ошибкой в жизни, но принёсшей чудо в мою жизнь. Я плохой отец, вечно пропадающий на работе и скидывающий всё воспитание на няньку. Я знаю это.

Ответственность за будущее Ульяны дамокловым мечом нависает надо мной. Я только научился зависеть от желаний другого человека, заботиться о ком-то, как в жизнь ворвалась Мира.

Всё поменялось слишком быстро. Я хотел её присвоить, сделать своей. И вот она моя. Только я не задумывался о том, что придётся свыкнуться с мыслью, что обо мне кто-то будет заботиться. Принимать важные решения за меня.

Я злюсь. Дико злюсь. И в то же время плавлюсь от её заботы.

— Ты был неправ, брат, — прерывает напряжённое молчание Рома. — Мира умная девчонка, она сделала выводы из разговора с Дианой.

— Ты должен был пойти за ними.

— Мой косяк. Не подумал. К слову говоря, пока ты миловался со Смирновой, звонил Лощинин. Нашли откуда были отправлены данные на почту Доронина. И новости совсем безрадостные. Отправляли с компьютера Смирновой.

— Разворачивай машину. Мне нужно обратно в офис.

— Нет. Прости, я не могу. Поступил приказ сверху.

— Соболев! — реву так, что у самого уши закладывает. — Она не могла сливать данные!

— Я знаю. И это выяснять без твоего вмешательства, — спокойно отвечает Рома.

— А что если бы на её месте была бы твоя Саша?

— Она не моя. И меня бы это совершенно не тронуло.

— Соболев, разворачивай машину. Сейчас же, — я хватаю друга за плечо. — Я убью тебя.

Меня трясёт от ярости и страха за Миру. Я представляю, как сильно её сейчас запугают. Вижу её огромные испуганные глаза, полные слёз.

— Твою ж мать! — рявкает Рома. — Если меня уволят, ты будешь виноват! Я буду на твоей шее сидеть до пенсии. А потом и на пенсии.

Друг резко разворачивает машину и на полной скорости несётся в офис. На адреналине и клокочущей в груди ярости я забываю о том, что у меня сотрясение. Сейчас это действительно отходит на второй план.

Я выпрыгиваю из машины до того, как Рома нормально припаркуется. Бегу к лифту, пока жду, нервно переминаясь с ноги на ногу, друг нагоняет.

— Она сейчас у нас. Её допрашивают.

— Понял.

Через долгих пять минут я влетаю в кабинет начальника безопасности. Взглядом тут же нахожу белое личико своей девочки. Огромные глаза смотрят на меня умоляюще, со страхом и отчаянием.

— Что здесь происходит? — задаю вопрос, на который знаю ответ.

— Калинин, покинь кабинет, — нетерпящим возражения тоном говорит безопасник.

— Ты забываешься, Лощинин.

— В свете выяснившихся обстоятельств, забываешься ты. Твоя секретарь отправляла со своей почты данные нашему конкуренту.

— Сколько раз? — сосредоточенно спрашиваю я, не спуская внимательного взгляда с любимого лица.

Моя девочка быстро моргает, пытается прогнать слёзы. Она напугана, не понимает, что происходит. Я плюю на всех. Грубо отпихиваю Лощинина плечом, оказываюсь возле Миры. Подхватываю подмышки, прижимаю к себе.

— Всё будет хорошо. Я всё решу.

— Я не виновата! Стёпа, я клянусь. Я бы никогда не предала. Я бы…

— Я знаю. Я верю. Всё решу.

— Калинин, отойди от неё. Сейчас же.

— Почему меня не оповестили о том, что кого-то нашли?

— Ты в отпуск ушёл.

— Это не повод оставлять меня в неведении. Это экстренная ситуация.

— Ты спишь с этой женщиной, этого достаточно. Естественно свою подстилку ты будешь защищать.

Лощинин валится на пол, когда я бью его кулаком в челюсть. Рома тут же оказывается рядом и оттаскивает меня от безопасника.

— Что и требовалось доказать. Рома, выведи его. И до конца допроса не пускай.

— Я сам обо всём расспрошу Смирнову.

— Калинин, не усугубляй ситуацию, — шипит Рома. — Ты разозлил Лощинина, он и так тебя не любит. Он нашёл твоё слабое место, теперь на девчонке отыграется.

— Я знаю, кто отправил данные, — слышу родной ровный голос. — Валерия Лебедева. Она вчера садилась за мой компьютер с картой памяти.

Я резко разворачиваюсь, бьюсь с другом лбами.

— Ты услышал, Лощинин? Отпусти её. Иди за Лебедевой, — велит Рома.

Безопасник бесится, но ничего не может сказать. Я снова оказываюсь возле Смирновой. Она подскакивает и бросается ко мне в объятия.