Затем давление резко ослабло, и труп отпрянул. Пронзительный истеричный вой заполнил подвал. Эдриенн попыталась отползти назад и рукой задела упавший фонарик. Тот закружился по спирали и остановился, зацепившись за ящик и отбрасывая лучи света на труп.

Вольфганг вцепился в голову Элеонор. Мех кота распушился, отчего он выглядел в два раза крупнее обычного, и он впивался в лицо Элеонор острыми когтями.

Густая гнилая кровь брызнула из порезов, когда Элеонор протянула свои цепкие пальцы к нападавшему. Вцепившись в шерсть Вольфганга, она отшвырнула его. Эдриенн вскрикнула, когда серый кот исчез из зоны видимости.

Элеонор упала на корточки. Фонарик осветил ее лицо и торс, и Эдриенн подавила стон. Когти Вольфганга разорвали тонкую кожу. Один глаз лопнул, и прозрачная жидкость потекла по остаткам ее щеки, которая раздувалась с каждым ее хриплым вздохом.

– Вольф? – взвизгнула Эдриенн.

Элеонор сделала шаг вперед, затем ее губы отлепились от десен и зубов, и она взвыла. Серый комок метнулся к ней, а затем бросился прочь, прежде чем она успела отреагировать. На ноге Элеонор, там, куда ее укусил Вольфганг, остались пятна крови.

Я должна ему помочь. Я потеряла свой нож… Я потеряла фонарик… Но…

Раздумывать было больше некогда. Она повернулась и побежала к маленькой двери, ведущей обратно в дом. Элеонор попыталась последовать за ней, но Вольф снова выскочил из тени, чтобы укусить ее, а затем с хриплым шипением ретировался. Элеонор, приготовившись на этот раз, ударила его. Ее когти едва коснулись его хвоста.

Прошу, будь осторожен, Вольф, не приближайся слишком близко. Не дай ей поймать тебя.

Очертания дверного проема были видны в тонком луче голубого лунного света, струившегося по коридору сквозь передние окна. У Эдриенн не было времени осторожно протиснуться в щель. Она выставила руки перед собой и бросилась к отверстию, словно гимнастка, прыгающая через обруч. Деревянная рама оцарапала ее плечи, заставив зашипеть от жалящей боли, но голова и туловище оказались снаружи. Она уцепилась за край ковровой дорожки, чтобы подтянуть ноги.

Чья-то рука схватила ее за раненую лодыжку и потянула. Эдриенн вскрикнула, когда раны вновь открылись, и уперлась рукой в стену, чтобы ее не затащили обратно в подвал. Раздался еще один вопль, за которым последовал гортанный, яростный рык Элеонор, и ее хватка ослабла достаточно, чтобы Эдриенн выскользнула и упала на пол коридора.

Из подвала донесся грохот. Эдриен молилась, чтобы упавший предмет, чем бы он ни был, не попал в цель. Она перекатилась на лестничную площадку, схватила лампу, стоявшую на столике рядом с ней, и попыталась снять стеклянную колбу. Плеснув масла в резервуар, она сунула металлическую бутылку в карман куртки на случай, если лампу нужно будет снова наполнить.

Что-то шевельнулось позади нее, и Эдриенн обернулась. Хотя луна и была полной, свет ее плохо освещал коридор. Но все же Эдриенн удалось различить высокий призрачный силуэт Эдит в отражении. Одетая в черное женщина прижалась к поверхности зеркала, жестом указывая на Эдриенн и беззвучно произнося слова.

– Я знаю, все в порядке! – Эдриенн попыталась открыть спичечный коробок. Ее пальцы онемели и дрожали. Спички рассыпались по полу, но ей удалось поймать одну из них. – У меня есть лампа!

Она чиркнула спичкой и смотрела, как разгорается пламя. Боковым зрением она замечала жесты Эдит, но сосредоточилась на том, чтобы зажечь фитиль. Когда лампа зажглась, золотое сияние распространилось вокруг нее, становясь все больше и ярче и создавая маленький безопасный круг.

– Это ведь сработает, правда? Ты говорила, что свет свечи причиняет ей боль. – Она повернулась к Эдит и почувствовала приступ тревоги. Лицо пожилой женщины было серьезным, на нем отражалось глубокое беспокойство. Она указывала пальцем на Эдриенн, повторяя одну и ту же фразу снова и снова. Эдриенн прищурилась, пытаясь прочесть по губам слова.

– Обернись… назад…

Она обернулась. У открытой двери подвала виднелась фигура. Давящая темнота и ошеломляющий страх помешали Эдриенн увидеть ее, когда она пробиралась через проем, но теперь мерцающий свет лампы отбрасывал блики на знакомое лицо.

– Мэрион?

Девушка ничего не ответила. Ее пустые, невидящие глаза слепо смотрели с бледного лица, пока она раскачивалась из стороны в сторону. На коже выступили капельки пота, а в руке поблескивал нож – тот самый нож, которым Эдриенн защищалась накануне и который потеряла на лужайке у дома.

Эдриенн оставила дверь в подвал открытой, планируя вернуться через нее, как только зажжет лампу. И хотя золотое сияние лампы помогало разглядеть Мэрион и лестницу, оно было бессильно против тяжелой черноты за дверью.

Голос шептал из темноты. Слова, медленные и тошнотворные, звучали на языке, который Эдриенн не знала. Они были такими тяжелыми и материальными, что Эдриенн почти ждала, что они примут физическую форму, вылезут из подвала и расползутся по полу.

Мэрион вздохнула, и выражение решимости вновь появилось на ее лице. Ее большие карие глаза уставились на Эдриенн, которая скорчилась на полу, хромая и безоружная, не считая лампы. Веко у Мэрион дернулось, затем нож описал дугу в воздухе, целясь в руку Эдриенн.