Мысли Эдриенн метались между вопросами и самыми разными вариантами ответов, но она также сознавала, что провела слишком много времени в подвале, пока читала первую половину записки. Знание, что ее преследовала Элеонор, а не Эдит, было бесполезным в свете возможной смерти.

– Вольф! – Эдриенн повернулась, чтобы обвести лучом фонарика прохладный подвал. Холодный пот выступил на ее коже, а рубашка прилипла к спине. Она снова посмотрела на подвальный люк и взмолилась, чтобы кот не выскользнул через него наружу.

Подвал, казалось, поглощал звуки. Каждый вдох, шаг и удар сердца становились приглушенными. Это из-за пыли, подумала Эдриенн и налетела на сломанный стул, отправив на пол небольшой поток затхлого серого порошка. Такая густая.

Она наклонилась, чтобы заглянуть внутрь смятой металлической бочки, и замерла, когда услышала тихий гул. Это что, землетрясение? Нет, конечно, я бы почувствовала, как земля движется. Она напрягла слух, чтобы разобрать звук, и выдохнула, когда он, искаженный и приглушенный, превратился в гул мотора. Эдриенн резко выпрямилась и повернулась к двери, откуда в прохладном ночном воздухе доносился рев. Автомобиль. Брат Пегги? Не важно. Это подмога.

– Эй, Вольф! – прошипела она, становясь безрассудной в своей настойчивости и начиная пробираться через кучи хлама. – Иди сюда! Нам нужно убираться отсюда!

Резкий удар заставил ее вздрогнуть. Она повернулась к источнику шума. Подвальный люк, захлопнулся.

Эдриенн облизала сухие и онемевшие от страха губы, пока двигала фонариком, пытаясь осветить пространство. Луч пробежал по матерчатым мешкам, ржавым умывальникам и затянутому паутиной креслу без сиденья, отбросив на стены искаженные тени.

Может быть, это ветер.

От нарастающего напряжения у нее закололо в сердце. Девушка затаила дыхание, прислушиваясь к гнетущей тишине подвала и далекому шуму двигателя, выискивая любой намек на то, что она могла быть не одна.

Затем тишину прорезал звук: один-единственный щелчок. Сердце Эдриенн неприятно ухнуло, и она сделала шаг назад. На мгновение воцарилась тишина, затем щелчок раздался снова, громче, повторяясь и отбивая жестокий темп в такт ее собственному пульсу.

Она здесь.

Эдриенн вытащила нож из кармана куртки. Она двигалась осторожно, стараясь не шуршать одеждой и не производить шума, который мог бы привлечь труп, и попятилась к двери, ведущей в дом.

Акустика подвала не позволяла определить направление или удаленность щелчков. Эдриенн подняла нож перед собой и продолжила поворачиваться, двигаясь по кругу и проводя маленьким лучом фонарика по мириадам силуэтов, окружающих ее. Температура, и без того низкая, падала с каждой секундой, и холод проникал в ее сердце, заставляя чувствовать себя так, словно она больше никогда не сможет согреться.

В письме Эдит говорилось, что ее сестру невозможно переубедить. Но, возможно, после стольких лет…

– Элеонор? – щелканье прекратилось. Эдриенн сделала быстрый вдох и продолжила так ясно, как только позволял ее дрожащий голос. – Я не хочу быть твоим врагом, Элеонор. Я не могу себе представить, какими… ужасными… должны были быть эти последние восемьдесят лет. Я хотела бы помочь тебе, если ты позволишь.

Ответа не последовало. Через секунду щелчки возобновились. Эдриенн продолжала поворачиваться и щуриться сквозь пыль в поисках признаков жизни, пятясь назад к дверному проему. Звук стучащих друг о друга костей становился все громче, но, насколько Эдриенн могла видеть, она все еще была одна.

Внезапное и ужасное предчувствие охватило Эдриен. Она подняла фонарь к потолку. Между ней и деревянными досками было не так уж много пространства – чуть больше полуметра – но этого было достаточно для Элеонор.

Первое, что она увидела, были костлявые скрюченные ступни, зажатые между двумя балками. Пальцы ее ног были прижаты к дереву, чтобы удержать тело на месте. Когда она проследила за силуэтом, Эдриенн почувствовала, как в ней поднимается тяжелое, полное ужаса, тошнотворное ощущение. Свет ее фонаря танцевал по бедрам, ягодицам и грязной спине женщины, прежде чем, наконец, осветил два похожих на шары белых глаза прямо над ее головой.

Она даже не успела открыть рот, чтобы закричать, когда труп ослабил хватку и упал на нее. С ужасным хрустящим звуком высохшие кости ударили Эдриенн и выбили из нее дух. Мир превратился в размытое пятно из бесконечного движения, когда они обе рухнули на землю, представляя из себя путаницу брыкающихся, царапающихся конечностей. Эдриенн попыталась вонзить нож в труп, но Элеонор прижалась слишком тесно, чтобы она могла вложить достаточно силы в удар.

Зубы впились в нежную кожу чуть ниже горла. Эдриенн откинула голову назад, стараясь избежать укуса. В глазах вспыхнули искры, когда ее голова ударилась о пол подвала. Костлявые пальцы впивались в ее щеки, челюсть и шею, пока Элеонор пыталась найти, куда впиться зубами.