Она повернулась, чтобы посмотреть, что вызвало такую боль. Лужайка была ярко освещена. Эдит, скрюченная и больше похожая на животное, обтянутое кожей, чем на человека, прокусила зубами джинсы Эдриенн, и впилась ей в лодыжку. Длинные, костлявые пальцы трупа крепко ухватили ногу Эдриенн. Плоть живого трупа была такой холодной, словно она вышла из холодильника, и это вызывало у Эдриенн отвращение больше всего – даже больше, чем ее выступающие кости; чем ее мутные, налитые кровью глаза; чем желтые зубы, сильно выступавшие из десен.

Она билась, извивалась и пыталась освободиться от хватки. Эдит только сильнее сжала зубы, вонзив их в мышцы, и Эдриенн закричала. Запрокинув голову, она увидела Эшберн. Его крыльцо было всего в десяти шагах. Дом дразнил ее, предлагая спасение и одновременно прося за него побороться.

Но еще ближе к Эдриенн, чем дом, лежал маленький баллончик из красно-белого пластика. Эдриенн протянула руку назад, коснулась его и сжала в пальцах. Эдит продолжала сжимать челюсти, высасывая кровь, пока Эдриенн не почувствовала такую боль, будто ее ногу опустили в кислоту. Она направила баллончик в лицо Эдит и нажала кнопку.

Даже в холодном свете луны она видела, как струя газа брызнула на лицо трупа. Хватка Эдит ослабла, ее зубы отпустили лодыжку Эдриенн, и она подняла голову. Эдриенн ждала воплей боли, но ничего не последовало. Капли слезоточивого газа упали на глаза трупа, но женщина даже не моргнула.

Она не чувствует боли. Конечно, она же мертва.

Баллончик привел Эдит в замешательство, но не причинил ей вреда. Она вновь сосредоточила свое внимание на кровоточащей ноге. Длинный черный язык вытянулся над ее белыми губами, слизывая горячую красную жидкость, размазанную по лицу, а ее мертвые глаза вспыхнули, когда взгляд обратился к вымокшим в крови джинсам.

– Прошу, – Эдриенн попыталась высвободиться, но пальцы трупа сжались еще крепче, впиваясь все сильнее каждый раз, когда девушка вздрагивала. – Пожалуйста, отпусти меня, Эдит, прошу тебя!

Труп замер, и выражение изумления отразилось на морщинистой коже, свисавшей с его лица.

Эдриенн воспользовалась замешательством и применила единственное оставшееся у нее оружие. Подняв здоровую ногу, она со всей силой пнула труп. Кроссовка ударила Эдит в челюсть и откинула ее голову назад.

Пальцы разжались. Шея Эдит ужасно изогнулась, преодолев ту точку, где должна была сломаться, и сквозь горло показались кости позвоночника. Затем голова начала наклоняться вперед, выпрямляя шею и позволяя белым глазам сфокусироваться на Эдриенн.

Девушка не колебалась. Как только сила пальцев ослабла, Эдриенн начала пятиться назад, брыкаясь, ковыляя и подтаскивая себя к крыльцу Эшберна.

Щелкающий звук подсказал ей, что Эдит последовала за ней. Нога болела так сильно, что ей хотелось кричать, но она изо всех сил подавляла боль, говоря себе, что должна двигаться дальше, если хочет спастись. Щелчки были достаточно громкими, ходячий труп был совсем близко, но Эдриенн уже перелезла через верхнюю ступеньку крыльца, подползла к двери и потянулась, к ручке.

– Э-э-э-эди-и-и-ит… – Звук был такой, словно ветви мертвых деревьев скрежещут друг о друга. В воздухе стоял густой запах гниения. Ручка не поворачивалась: она заперла за собой дверь, когда уходила утром. Эдриенн подавила испуганный вскрик, пытаясь вытащить ключ из кармана.

Холодные пальцы коснулись ее кожи. Девушка вздрогнула, но они не пытались схватить ее. Они постукивали, шарили ее по ногам и спине, когда труп Эдит подполз еще ближе и навис над ней.

Ключ был уже в замке. Он торчал под неправильным углом и почти не поворачивался.

Труп был совсем близко, его зловоние было убийственным. Губы, холодные, влажные и гнилые, коснулись ее уха.

– Пла-а-а-а-а-ачь по Э-э-э-эди-и-и-ит, – прошептал труп.

Затем дверь открылась. Эдриенн бросилась в дом. Эдит попыталась последовать за ней, лунный свет сверкнул в ее выпученных глазах, но Эдриенн толкнула дверь прямо ей в лицо. Раздался ужасный хруст, когда дверь ударилась о череп женщины, но Эдриенн только брыкалась все сильнее и сильнее и давила на дверь все сильнее, пока защелка не закрылась.

На несколько секунд воцарились тьма, тишина и спокойствие. Эдриенн втянула в себя воздух, задыхаясь и всхлипывая. Она зажмурилась, заглушая боль и ужас. Затем послышалось тихое, ровное царапанье когтей Эдит снаружи.

Эдриенн хотела лежать так вечно, закрыв глаза, и никогда больше не двигаться, но скребущий звук стал еще громче, когда Эдит добралась до двери. Эдриенн перевернулась, вздрогнув от боли, подтянула себя вверх и заперла дверь.

Ручка дернулась, когда Эдит попыталась повернуть ее, а затем бледная, грязная рука прижалась к окну. Рядом с рукой появилась голова, и единственный выпученный белый глаз ненавидяще уставился сквозь стекло на Эдриенн. Эдит на мгновение застыла в этой позе, а затем исчезла из виду, оставив очертания руки, покрытой конденсатом.