Эдриен облизнула губы. Кусочки головоломки встали на свои места, но картина стала еще более запутанной, чем прежде.

Кто раскопал могилу?

Вокруг поляны была разбросана вырытая земля. Она была сухой, должно быть, могилу раскопали несколько часов назад.

Почему?

Ее разум силился найти ответ, но тщетно. Она не видела ни одной причины для осквернения могилы, когда от трупа уже ничего не осталось, а единственный человек, для которого покойница хоть что-то значила, скончался.

Если только…

Это было довольно сложно, но она не могла не думать об этом.

Если только здесь похоронили не Эдит. Попроси она похоронить ее вместе с останками матери, была бы она удостоена такой чести? Не в крупном городе точно, но в таком маленьком и закрытом городке, как Ипсон…

Листья, хрустнули под тяжелой поступью.

Эдриенн повернулась и медленно, осторожно подняла фонарь, чтобы осветить край леса.

Там стояла женщина, вздернув подбородок и пристально глядя на Эдриенн.

Нет. Не женщина.

Труп.

Ее седые волосы струились ужасно длинными спутанными прядями. Кожа, старая и морщинистая, все еще была запятнана могильной грязью. Женщина была обнажена, но фигура была настолько изуродованной и безобразной, что шок от ее наготы не шел ни в какое сравнение с тем ужасом, который внушала сама фигура. Смерть не пожалела ее. Конечности трупа изогнулись под уродливыми углами, а тело искривилось подобно извилистой реке. Из-под обвисшей плоти торчали кости. Бедренные кости выдавались наружу, а плоская оплывшая грудь не скрывала острых ребер.

Эдриенн сделала неуверенный шаг назад. Ее ноги приросли к месту. Разум кричал. Однако она не могла оторвать взгляда от мертвой женщины.

Эдит нисколько не смущала ни ее нагота, ни уродливое тело. Голову она держала высоко, а глаза под тяжелыми веками смотрели властно и высокомерно. Глаза были совершенно белыми, без радужки и зрачка, но настороженными и безразличными. Женщина издала гортанный и дребезжащий звук, который пробрал Эдриенн до костей.

Она попыталась бежать. Тяжелая сумка мешала ей, поэтому она бросила ее на землю. У нее едва хватало духа, чтобы удержать в руках фонарик и газовый баллончик. Ноги не двигались так, как ей хотелось. Заплетались, спотыкались, и Эдриенн размахивала руками, пытаясь удержать равновесие.

Взгляд через плечо подтвердил, что ее преследуют. Судя по всему, Эдит не спешила, но шла вперед длинными и размашистыми шагами, отчего особенно остро были видны неестественные углы ее рук и ног. Эдриенн снова повернулась вперед и сосредоточилась на том, чтобы заставить свои ноги передвигаться быстро и в правильном порядке.

Женщина была среди деревьев, в пяти шагах от нее. Лес пытался замедлить Эдриенн, но она не обращала на это внимание. Между болезненными и резкими вздохами, терзающими ее легкие, она слышала движения Эдит. Труп издавал странный щелкающий звук, будто все хрящи в его суставах стерлись, а кости с каждым шагом скребли друг о друга.

Эдриенн молилась, что бежит в верном направлении. Путь девушки пролегал вверх по склону, поэтому дрожащие мышцы напрягались, и каждый вздох обжигал легкие. Страх и адреналин заставляли ее бежать вперед и делать каждый шаг длиннее, каждый поворот преодолевать быстрее.

Ветки жалили, впиваясь ей в лицо и руки. Ноги болели от каждого шага и она уже не понимала, куда наступает. Но останавливаться было нельзя: щелкающий звук приближался.

Как? Она же даже не бежала…

Рискнув оглянуться, Эдриенн вскрикнула, когда ее нога зацепилась за корень, и она упала. Девушка тут же вскочила на ноги и бросилась вперед, не обращая внимания на то, как сильно гудели мышцы.

Лишь мельком и на долю секунды она увидела мертвую женщину, но это зрелище намертво врезалось в ее сознание и лишило ее всякой возможности промедления.

Эдит бежала. Она двигалась на всех четырех конечностях, а ее изогнутое тело извивалось, когда она пробиралась сквозь деревья, используя руки и ноги одновременно, чтобы хвататься за стволы, ветви и корни и двигаться вперед. Ее голова была поднята, глаза устремлены на Эдриенн, а рот широко разинут в голодной ухмылке.

Деревья расступились внезапно, и Эдриенн побежала через открытую лужайку. Эшберн, ее убежище, маячил перед ней на фоне звезд, и она бросилась к нему, умоляя ноги нести ее и молясь, чтобы ее сердце выдержало еще десяток ударов.

Резкая и жгучая боль пронзила лодыжку девушки. Она снова упала, а фонарик и газовый баллончик выскользнули из ее рук.

Слишком медленно. Ее разум был напряжен до предела, и ей почему-то стало смешно. Слишком медленно, слишком медленно.