— Я настаиваю.

— Приглашаешь?

— Да-да, пошли к нам, Хмарь, — поддержал Баклан. — У нас есть Дима, он все сделает. Я ему уже написал, он готов и ждет.

— Что за Дима? — нахмурилась девушка.

— Это наш сокамерник, тьфу, сокомнатник. У него диплом санитара и волшебный ящик.

— А! Тот, который лечил Больеша? У которого потом узоры на голове остались?

— Тот самый. А узоры остались потому, что Больеш решил, что они ему идут. Кстати, и их уже нет. Смылись после столкновения с лавандовой пеной. Я уверен, что у его подруги еще осталась эта штука, если она с тобой поделится, главное, не размыливай полный шар, а только кусочек. А то случится страшное.

Баклан оживился и в красках пересказал пенный инцидент. А потом мы повели Хмарь к нам лечиться. На входе нас встретил Шанкс, попытался поднять хай вокруг позднего времени, но мы продемонстрировали ему и больного, и Диму, и он угомонился. Чтобы ему не было страшно за наш моральный облик, мы провели лечебное мероприятие в тренировочном зале, куда немедленно примчался Больеш, чтобы поделиться своим опытом и счастьем, что вовремя ушел с органики.

Мне показалось, что Хмарь немного разочарована, что лечить ее буду не я, но тут уж ничего нельзя было сделать. Ломать и крушить у меня в последнее время получалось лучше.

После того, как мы проводили Хмарь и вернулись, Макс начал образцово показательно вздыхать, намекая, что есть важный вопрос, который требует обсуждения. Он уже так делал раньше, но сейчас у меня не было настроения выспрашивать его драгоценное мнение. Зато было у Баклана.

— Макс, чего ты дышишь, как карп на берегу?

— Ничего я не карп.

— А кто? Ладно, не томи, мы догадались уже, говори, что хотел, а то спать пора.

— Я с Рицем хотел поговорить.

Тут его нельзя было дальше игнорировать. Я завалился на кровать и заявил.

— Я никуда не пойду, если ты намекаешь на это. Никаких пойдем-выйдем. Давай говори здесь. Что я, зеленая сволочь, опять сделал не так? Не посоветовался с коллективом? Выбрал не ту стратегию защиты?

— Да ну тебя, что я понимаю в ваших защитах. Я про Хмарь.

— Что Хмарь?

— Ты не видишь, как она на тебя смотрит? С этим надо что-то делать, так нельзя. Ее хорошее отношение к тебе со временем мутирует в очень плохое. И тебе не понравится.

— Так. Что ты предлагаешь? Чтобы я женился на ней? Я не могу сейчас, да и вообще — с чего вдруг?

— Не, ну не так же радикально. Она, судя по вашим рассказам, пыталась тебе помочь. А ты не учитываешь ее в уравнении.

Я застонал и засунул голову под подушку. Все-таки мы уперлись в то, что я злостный индивидуалист и игнорирую команду. Но, блин, предупреждать же надо, что мы команда. Как я должен был это понять? Вот почему мне не надо ничего объяснять Баклану? Он молча договорился с Димой насчет лечения Хмари, под горячую руку не лез, сам не пострадал. Почему нельзя с женщинами так? Примерно это я изложил Максу, когда вылез из-под подушки.

Дима захихикал, а Баклан притих как мышь, почуявшая кошку.

— Что хочешь от Рица, Макс? Я бы тоже не справился, — заступился за меня Дима. — Мне тоже больно смотреть на Хмарь, но что делать, если Рицу она не нравится.

— Да нравится она мне, — возмутился я. — Но не настолько…

— Чтобы грузить на себя все ожидания вчерашней школьницы, — продолжил Макс. — И вообще у тебя сейчас Кира есть. Я понял. Извини. Я не должен был в это лезть. Просто хочется всеобщей гармонии.

— Ну это хрен вам, — подал голос Баклан. — Гармонии в ближайшее время не предвидится. Давайте спать.

И мы согласились, что это и впрямь наилучшее решение.

В десять утра глава университетской службы безопасности молча сидела в кабинете у Гелия в ожидании пояснений, пока тот просматривал запись инцидента и перечитывал показания. Антонина Мораа, напоминавшая в статике эбонитовую статуэтку, а в динамике — карающий меч, перевелась в университет год назад из службы безопасности «Технотрека» после того, как начальство упрекнуло ее в недостаточном знании молодежи. Антонина поразмыслила над упреком, решила, что он справедлив, проблема имеет место быть, и перевелась в университет. Где еще изучать молодежь, как не в месте ее обитания?

За год она с удовольствием посетила десяток лекций по античной истории, подружилась с Аглаей, хранительницей общежитий, и не обнаружила никаких значимых отличий молодежи от людей постарше. Разве что глупости они чаще делают от избытка энергии, а не от отсутствия ума, как все остальные. Миссия была завершена, и можно было бы двигаться дальше, но странное дело — покидать университет ей не хотелось, несмотря на то, что текущая позиция была абсолютно тупиковой.

Вчерашняя проблема была купирована, все самостоятельно летающие дроны, включая наблюдательные, были изъяты из обращения, руководителям студенческого совета категорически запрещено впредь устраивать массовые мероприятия без согласования с СБ университета, единственная пострадавшая студентка мистически излечилась к утру, и теперь оставалось добиться только полной ясности. Опыт подсказывал ей, что у вчерашней истории есть скрытая часть, и Антонина терпеливо ждала, пока старый профессор расскажет, что случилось.