— Я не худею!

— Тогда суп. И возвращайтесь, уверен, ваш вопрос за это время никуда не денется. Как и мой ответ.

Красин вернулся через час, растеряв половину задора.

— Чем порадуете, коллега? — сцепил Гелий руки на столе.

Красин надулся.

— Ничем не порадую. Хочу выяснить. Почему вы еще не начали формировать группу для новой генерации элементов, а Риц уже работает по вашему плану?

— Да вы что? А что именно он делает?

— Он делает ровно то, что вы и планировали — изготавливает базовый элемент повышенной сложности.

— И что это за элемент?

— Перекачивающая сцепка.

— Интересно. Может пригодиться. Но нет, это его собственная инициатива, группа пока не сформирована, мы с Марго всё еще думаем над планом и структурой группы.

— Могу ли я надеяться возглавить эту группу?

— Нежелательно. Ну не хмурьтесь, коллега, у вас полная сетка занятий, дипломники, и, наконец, аллергия на студентов с гонором. Зачем вам это испытание?

— А кто будет главным? Не будете же вы сами этим заниматься? О, нет, только не говорите, что собираетесь назначить Рица!

— Ни в коем случае. Ему слишком рано, да и не факт, что он когда-либо дорастет до такой роли. Слишком любит делать всё сам, ни с кем не координируясь. Но его мы планируем привлечь, как и его теневого близнеца — Обу. Учитывая, что Рмц интуитивно уже нащупал это направление, не стоит оставлять его без присмотра. В карман я его себе все равно не положу, а поглядывать за ним надо.

— Ну а все-таки?

— Назначим кого-нибудь из аспирантов.

— Но почему? Что они понимают?! Как можно на такое ответственное направление ставить молодежь? Ведь нам доверили важнейшую на территории вещь!! От того, что сделает наш инкубатор сегодня, полностью зависит наше завтра!

— Красин, не будьте наивным и прекратите истерику. То, что нам сообщили, что никто кроме нас и Центрального инкубатора не будет заниматься элементами нового поколения, просто не может быть правдой. Искать коллег-конкурентов мы не будем, но и делать вид, что мы поверили, тоже глупо. Мы точно не одни даже в пределах территории, да и Восток в стороне не останется. О Юге ничего не скажу, они точно попробуют, но у них может не получиться.

— А Запад? Мы же опираемся на их материалы о «Рагнарек»?

— Мы делаем вид, что опираемся, потому что нам удобно ссылаться на их данные. Всегда хорошо, когда есть хотя бы имитация единства территорий, а тут у нас прямо-таки синергия. Но вот Запад как раз ничего делать не будет, по крайней мере, в гражданском секторе.

— Почему?

— Потому что у них лапки. И уже давно. Очень заняты разрешением внутренних противоречий. С тех пор как Юго-Западный университет заборол Южный передовой, они потеряли минимум две хорошие лаборатории. И угадайте, где все люди из них?

— Где?

— В Иркутске и в Чунцине. Причем переселились они не в самой удачной конфигурации: ни одна из лабораторий не выехала целиком, всех разъели внутренние конфликты. И я вас умоляю, прекратите высматривать происки против вас лично. Мы вас ценим, любим и стараемся беречь. Если нужно больше времени для вашей следующей большой работы, скажите, подумаем, как вас разгрузить.

— Меня не надо разгружать!

— Гхм! — наклонил по-птичьи голову Гелий, намекая, что не просто надо, а надо срочно, да и санаторий не помешает. С бальнеотерапией и грязелечением.

Красин наклонил голову, признавая временное поражение. Но ничего, он еще вернется.

Осень была временем разброда и шатания не только в Старом университете. Министерство образования, науки и жизненно важных технологий тоже проводило у себя вялотекущую реорганизацию, пытаясь выделить по группе на два перспективных направления. Однако пока что ничего не выходило. Сформированные в тестовом режиме команды все время привлекались к старым обязанностям и расползались, прибиваясь к привычным группам, как морские котики на пляже. Астахов был недоволен. Никакой дисциплины, то ли дело Министерство связности. Вот у них порядок. И что хуже всего, с их организацией они вполне могли подмять перспективное направление новых базовых элементов под себя, заявив, что подобная работа ближе к их компетенции.

В прошлом Министерство связности уже курировало часть работ по созданию крупных органических систем, но со временем этот кусок полностью отошел к Минобразу. Предшественник Астахова немало потрудился, чтобы это произошло. Контроль над созданием базовых элементов всегда был у Минобраза и потерять его сейчас было бы как минимум обидно, а как максимум можно было лишиться приставки «жизненно-важных технологий», что вызвало бы потери в финансировании и статусе. Это было бы обидно.

Несмотря на то, что Вальтону были выделены существенные ресурсы для самостоятельной работы и контроля подведомственных лабораторий, у Астахова вовсе не было уверенности, что тому удастся выполнить поставленные задачи. Ведь поставлены они были весьма обтекаемо. Фактически вся территория стояла на границе перехода к новым технологиям. Разумеется, не только она, но чтобы думать о координации с беспокойными соседями по миру, у Астахова не было сейчас дополнительных мозговых клеток. Он, пожалуй, сам бы сейчас согласился на постановку органического апгрейда, о возможности которого ему рассказывал Вальтон. Но поскольку они находились еще только в начале этапа: на стадии разработки элементов, пригодных для функционирования внутри биокристаллов, о прямом внедрении в мозги людей и животных, речь даже не шла.