— Понял, понял! Считай, легко отделались! — захохотал Баклан.

Риц посмотрел на него, покачал головой и тоже пошел за кофе.

В инкубаторской лабе уже какой день подряд было тихо. Жара, которая хоть и не могла дотянуться к нам сквозь могучий кондиционерный щит, все равно давила на голову. Мы с Воробьем, второкурсником, вернувшимся к работе после сессии, третий день крутили его проект для помощи в сборе информации о совместных расходах. В конце периода программа должна была подводить итоги и сообщать, кто кому сколько должен. Рассчитано было на студентов и просто друзей, которые вместе едят, развлекаются и куда-нибудь ездят. Первая версия была готова, но Воробей решил ее нагрузить еще и нематериальными вложениями. И их учесть. На эту блестящую мысль его навели друзья со старших курсов, да еще и заверили, что без такого учета проект будет не полон. Мой же вклад в основном сводился к тому, чтобы уговорить его этого не делать.

— Воробей, ну как ты себе это представляешь? В какой валюте мы будем обсчитывать нематериальные вложения?

— Да в той же, в денежной!

— Хорошо. Давай попробуем на примере лабы.

— Ну давай… — осторожно согласился Воробей.

— Вот с утра Швед вправлял нам мозги насчет якорения. Это сколько стоит?

— Это его рабочие обязанности. Входит в зарплату.

— Ага. А когда потом тебя печеньем угощал?

— Ну не знаю, можно спросить сколько стоит печенье…

— Ладно, неудачный пример. Можем узнать, хотя ты замучаешься рассчитывать стоимость одной штуки. Тогда сколько стоит его совет записаться на зимнюю конференцию?

— Мм, рабочие обязанности?

— Неа. Он не наш куратор.

— Блин…

— Вот и я о том же. А Марго похвалила с утра новую прическу Влады, от чего ту до сих пор распирает от гордости. Это сколько стоит?

— Ты меня запутал.

— В этом и была моя цель! Всё сложносочиненное надо оставить за кадром. Я уверен, что твой проект нужен в исходном виде. Я бы нам с парнями такое поставил, потому что с этими десятыми и сотыми долями талера держать всё в голове неудобно. Сейчас у нас таблица, но будет удобно, если оно будет считаться само.

— Думаешь?

— Уверен. А эту твою штуку мы быстро доделаем. Она же просто должна встраиваться в планшет и вести себя прилично. Закрутим ей усы тут и тут, которыми она все распределяет, и можно в тест.

— Уговорил.

С этой задачей мы прокопались дольше, чем ожидалось, и пришли к Шведу на контроль под самый вечер пятницы. Но он даже внимания на нас не обратил.

Мы уже собрались сдать назад и вернуться к нему в понедельник, когда он резко вскинул голову и остановил нас.

— Так, господа, задержитесь, пожалуйста. Все работы остановить, все проекты в хранилища. У нас проблемы.

Швед решительно двинулся в центр кампуса, мы — за ним. Пока мы собирались, Воробей успел глянуть в планшет и показал мне. Вероятно, упомянутые проблемы были связаны с этим:

Администрация: Дорогие абитуриенты! По техническим причинам, прием согласий на зачисление приостановлен. У нас сбой в базе данных. Пожалуйста, отложите свой приезд к нам на пару дней, мы постараемся ликвидировать проблему. Срок приема заявлений в любом случае будет продлен.

— Ого! — воскликнул я. — Опять второго августа!

— А чего, чего? — забеспокоился Воробей.

Я кратко пересказал историю с предыдущей аварией.

— А, ну да, я же слышал. Чего-то я пропустил, что это было именно здесь и так недавно. Но вообще у нас тут август месяц непростой.

— Это да, — согласился я.

Так мы пытались сообразить, что нас ждет, пока торопились за Шведом, который нам ни слова не сказал с момента, как потащил нас куда-то.

Мы подошли к двухэтажному зданию, которое стояло сразу за корпусом, где располагалась Приемная комиссия. Елки-палки, я никогда не обращал на него внимания. Собственно говоря, если бы меня кто-нибудь вчера спросил, а что находится за Приемной комиссией, я бы уверенно сказал, что ничего. И дело было не в какой-то особой покраске, а в чем-то другом. Оно решительно ничем не выделялось.

Швед вошел внутрь и устремился по лестнице наверх. Мы снова за ним. И вскоре все вместе оказались на крыше. Там в деревянных креслах уже сидели Гелий, Марго, незнакомый мужик средних лет с непроницаемым лицом, Антон, Зима, Питон и еще несколько студентов, которых я не знал. Мужик напоминал изваяние, Марго нервно покусывала губы, студенты растерянно переглядывались, и только Гелий выглядел достаточно расслабленно, если не смотреть его руки, сжимавшие рукоятку трости. Он дождался, пока мы сядем, и начал говорить:

— Коллеги, как вы вероятно уже знаете, у нас проблемы. Произошла авария или взлом, мы пока не можем определить точно. В данный момент у Приемной комиссии нет доступа к данным поступающих. У нас есть возможность пересобрать их по бумажным дублирующим носителям, но, как вы вероятно знаете, бумажные копии носят информативный характер и считаются вторичными документами. Кроме того, только информация из сертифицированных баз может быть связана с биометрией. Поэтому по копиям оформить полноценное поступление нельзя, такой финт не признает Министерство. Мы просим вашей помощи в восстановлении базы. Она, разумеется, будет оплачена. Но труд этот весьма непростой, в том смысле, что очень заунывный, и неизвестно, сколько потребуется времени на ликвидацию. Кроме того, есть небольшой шанс, что проблема восстановления базы не единственная. Я покажу, что надо будет делать, после этого вы сможете принять решение.