— Ну не знаю, — протянул грустный Василий. — Не могу поверить, что мы вписались в этот блудняк.

— Зато весело! — хлопнул его по плечу Серафим. — Маме расскажешь. А вот интересно, мы успеем пересечься с пингвинами?

— Думаю, да. А вот с Кулбрисом вряд ли. Сделка пока что выглядит так: приезжают пингвины, и тут же уезжаем мы, чтобы освободить комнаты, и заезжает Кулбрис сотоварищи. Риц с Димой ржут и говорят, что все получится. Пошли что ли ужинать?

— Пошли, — согласились Серафим с Василием.

Серафим с Майей, посмеиваясь, поскакали на ужин, сзади побрел Василий. История с перезачетом контрактов ему совершенно не нравилась, еще больше ему не нравилось, что вся их троица выступала чем-то вроде неодушевленного переходящего приза. Пусть даже дорогого. С другой стороны, простое решение уже однажды завело его в тупик, может, со сложным получится лучше. Главное, что он будет вместе со всеми.

Друзья забежали в дом, а Василий, сам не понимая почему, остался на улице. Он обошел дом и остановился у бассейна, в котором курилась плотным дымом горячая вода. Надо искупаться что ли напоследок? А то что одна Майя ходит? Вальтон много раз грозился его закрыть, как и тренажерный зал, но даже голосование не проводил, поскольку мнение народа было и так известно. Они бы с большим удовольствием получили увеличенную площадку для шашлыков, а гулять можно было и на улицу ходить.

Сам босс в бассейн тоже не ходил, а вот в тренажерке его видели раз в неделю. Приезжал специальный тренер, обвешивал упражняющегося Вальтона датчиками, а потом они долго и со вкусом обсуждали прогресс. Вальтон даже предлагал делиться тренером, но никто не хотел, а, точнее, жадничали. Вроде бы, если просто с тренером без датчиков, было бы дешевле, но на это не соглашался уже тренер. Василий пробовал выяснить подробности, но быстро забил. Спорт? Василий? Нет, это было несовместимо.

Но пар над бассейном выглядел красиво: плотной загадочной подушкой. Как в нем люди не сталкиваются? Впрочем, о чем это он? Там всегда плавала одна Майя, а теперь вообще никого.

Теперь Баклан с Ралиным по полдня торчали в апартаментах Кулбриса. Тот необычайно воодушевился возможностью использовать шлем Ралина и теперь, пока они ждали решения вопроса с пингвинами, играл в него почти круглосуточно.

— Так зачем тебе пингвины? — в сотый раз спрашивал Баклан.

Пока Кулбрис объяснял Ралину, в чем он не прав, Баклану было совершенно нечего делать.

— Молчи, шпион недоделанный, что тебе до моих пингвинов? — смеялся Кулбрис. — Ты думаешь, я не понял, что ты тут не просто так тусуешь? Давай, ври дальше про ежей. Я пробил тебя уже по своим каналам, ты в одной комнате живешь с главной звездой инкубатора Старого университета. Когда доберемся до нормальной связи, хочу с ним поговорить, ок? Организуешь все, я понял, что ты в той банде модератор. Чего я не понял, так зачем мы всем коллективом премся в леса. Но если дело только в лабе и ближе нет, то ок. Мы там с Ралиным расположимся, и Ловца заберем, когда ему ногу подлечат. Все равно здесь еще как минимум неделю тусовать.

Баклан уткнулся лицом в подушку, делая вид, что ему стыдно. Стыдно ему, конечно, не было. Он отлично справился, никто не пострадал, и теперь оставалось только следить, чтобы никто не сорвался с крючка. А с пингвинами друзья разберутся, Диме это должно быть на один зуб, он же ивент-менеджер.

— Чего морду прячешь? Притворяешься, что не при делах?

— Ага! — Баклан перевернулся на спину и заложил руки за голову. — Притворяюсь! Но ты угадал, я здесь ровно с этой целью. Сделать всем хорошо! Я как Дед Мороз, есть у нас такой важный персонаж, слышал? Он приходит под Новый год, но иногда слегка опаздывает. Как сейчас. Сам посмотри, меня не было, и тебе было скучно, грустно и одиноко. А теперь весело и полезно.

Кулбрис только фыркнул и принялся копаться во внутренностях отобранного у Ралина шлема.

Ралин же не успевал офигевать от событий, которые закрутились вокруг него. От внезапного Баклана, до не менее внезапного Кулбриса, который в хлам разнес его идею с драконами, зато одобрил концепцию шлема в целом.

— Понимаешь, тебя замучают с лицензированием, — объяснил Кулбрис Ралину на следующий день после первого ночного выезда. — Даже не замахивайся на медицинский эффект, это невозможно для частного лица. Нереально ни защитить, ни запатентовать, ни продать.

— Ну как же так… — расстраивался Ралин. — А мы так хорошо всё придумали…

— Да я разве говорю, что вы плохо придумали!? Ваш концентратор — отличная вещь. Только использовать его надо по-другому.

И углубился в объяснения. Баклан понял, что обсуждается что-то полезное, и тихонечко включил запись. Авось, Риц разберется, может, что-то хорошее и выйдет. Для него, для Олич и для Хмарь, конечно.

— Не хочется вязнуть в столь далеких перспективах, — вздохнул Ралин. — Когда еще начнется работа с биокристаллами, да и не органик я, кто меня допустит?

— Ты не понял! — хлопнул его по плечу Кулбрис. — Ты уже в деле, я обо всем договорился. Если эти парни добудут пингвинов, мы поедем в славную лабу и там будем резвиться, пока не надоест. И руками вам работать не надо будет, хотя я думаю, что ты и сам не знаешь, как ты прокачался, пока крутил свое устройство.

Как понял Баклан, проблема с драконом была не только в околомедицинской направленности. Ее-то можно было легко заменить на что-то более безобидное. А во времени воздействия. По задумке Ралина, чтобы быть полезным, дракону надо было бродить по спине человека не менее двадцати минут. И это был критичный момент. Кулбрис объяснил, что такая интенсивность (он даже замерил чем-то дракона) приемлема в течение десяти минут максимум. Потому что она соответствует ситуации, если в лаборатории происходит поломка оборудования и некондиционные программы разбегаются.