Кулбрис разошелся не на шутку, заявил Ралину, что он сам устроит локальное полярное сияние, и, как понял Баклан, вручную произвел некоторое количество элементов и загнал их в обработку через шлем. Вечеринка с краткосрочно парящими драконами прошла на ура, Баклан писал, что касание дракона ощущается как приятные мурашки и немного похоже на брызги ледяной воды. Исходный дракон Ралина, который ходил по спине, Баклану нравился больше, о чем он и сообщил Кулбрису. Тот состроил рожу и ответил, что если они настаивают, он провентилирует и эту возможность, может, его новый контакт сможет протолкнуть и это. Ралин расцвел.

Похоже, парни там не скучали. Северное сияние их больше не интересовало, они шлялись по вечеринкам и изучали берег, покрытый круглыми камнями. Баклан писал, что он нагулялся тут на всю оставшуюся жизнь. В Мурманске другу Ралина подзарастили ногу, и они должны были захватить его по дороге к Вальтону.

Кулбрис так и не докопался до подоплеки обмена, посмотрим, не оскорбится ли он, когда все узнает. Сейчас он считал, что Вальтон охотится за ним персонально, потому что он звезда. Не, ну это тоже правда, я бы не стал с этим спорить.

Но самый неприятный вопрос, который задал мне Баклан, — а можем ли мы такое? А я не знаю. Неплохо было бы получить в руки это устройство, которое создал Ралин. Но, пожалуй, хорошо, что я его не видел, а то бы побежал конкурировать. А у меня еще тут миллион проектов недоделанных.

До кучи в инкубаторе шла битва за лидерство над новой группой. Гелий уже сказал, что новую команду он Трилобитам не отдаст, наверное, его достало, что ему надо все время от защищать то меня от Шведа, то Шведа от меня. Но свободных руководителей тоже не было. Марго заявила, что ей и общих проблем хватит, Антон слишком молод и нагл. Себя я предлагать, понятное дело, не стал, потому что и так потерялся в своих делах. Ну да ладно, Гелий давно на этом свете живет, сообразит что-нибудь.

Самое странное, что мне было совершенно не страшно. Или я не успевал удивляться, так быстро все происходило. Еще вчера был пингвиний кризис, а вот его уже нет, и Дима едет назад. Несколько дней назад рассыпались восточные системы безопасности, но мы закинули им пару гвоздей, и они перестали. Что я по-настоящему оценил, так это парней и скорость их реакции. С Тилем и Скифом, с которыми мы работали на побережье, так не было. Тиль был вдумчивый, хороший, но медленный, как коала. А Скиф был довольно резвым, но зато себе на уме. И задним числом стало понятно, насколько себе на уме.

Дима ввалился в комнату ближе часам к полуночи, когда я был уверен, что он где-то заночевал.

— Привет! Жрать есть?

— Есть, — поднялся я с кровати, где последний час слушал свежий альбом «С потолка на пол» и не мог понять, что все в нем находят. Что не помешало мне прослушать его два раза подряд. — Думал, тебя волки съели.

— Я сам кого хочешь съем. Пошли жрать, что у тебя есть?

— Есть мешок сублимированного мяса, Питон притащил и делится.

— Это классно, а горячее есть?

Я полез под кровать.

— Тут Больеш предложил купить упаковку напополам, нам досталось три студенческих обеда. Они сами разогреваются, тут вот с мясом есть и с курицей.

— Давай все. Сам будешь?

— Только чтобы доказать, чтоб не отравлено. Я ужинал.

— Что в столовой было?

— Кролик в сметане. С картошкой.

— Эх!

— Ну извини. Осознаю свою вину. Послал тебя в леса.

— Да ладно, я шикарно съездил. С Майей повидался наконец-то. Представляешь, Вальтон, гнида такая, ехидно ее спрашивает: не жалеешь, что уходишь? Смотри, как у нас интересно. Разве в университете такое будет? Еще, небось, преподавать заставят.

— А она?

— А она так моргнула и говорит ему, ах, оставьте, Вальтон, вы заняли мой бассейн! Она ж одна в нем плавала, других желающих не было, они все время шутили, что это Майский бассейн.

— Ахаха, Майе палец в рот не клади! А он?

— А он, да о чем это я? Все равно мест больше нет. Но сам, гад, их не отпустил до приезда Кулбриса. Тот с командой только завтра двинется из Териберки, если их снегом не занесет. Пингвины гениальные, когда я вырасту, выучусь, разбогатею, целую стаю себе заведу. Там уже прикол на приколе: им ограду сделали, как в карантине, мягкую, на упругом поле, чтобы не бились об нее, ну они пошли ее по кругу исследовать. Не знаю, как уж вышло, но душевая оказалась ничем не прикрыта, они туда зашли, и ни в какую не хотят выходить. Типа здесь будем жить.

Я заржал.

— Всё, пошли на кухню, я умираю от голода.

— Пошли-пошли!

На кухне мы застали Обу и Питона, разъедающих бесконечные запасы Обиной лапши. Я дернул за рычаг разогрева банки, и через минуту Дима получил свой ужин. Я залез своей вилкой попробовать, что мы такое купили: ну что, вполне себе еда. Сопоставимо с Обиной лапшой, даже лучше, потому что мяса больше.

Питон с Обой сунули нос в Димину банку, но с ними Дима делиться отказался. Я предложил сгонять за второй, но тут уже отказались они.