Красин со своей командой на кампусе отсутствовал, и все веселье с новыми агрегатами, сожженными руками и произведенными элементами пропустил. И теперь намерен был наверстать.

Он заявился в инкубатор в первый учебный день и нашел меня у Марго, к которой я как раз зашел спросить, как дела. Дела были пока не очень, хотя Софья зафиксировала миллиметровые улучшения в каналах у Хмари. Для двух дней практики это было, наверное, неплохо.

Доктора я больше ни разу не застал, свой присутственный день он разбил на часы и теперь приезжал в университет через день, но очень ненадолго. А я забыл попросить его перекинуть ту таблицу, которая прилагалась к кейсу Сырого Нильса. Можно было ему написать, но у меня руки не доходили взять контакт у Хмари. А то, может, мы уже знали, что все нормально.

Там меня и выловил Красин.

— Прогуливаете, — с ходу констатировал он. — Надеетесь получить конспекты?

— Нет, — мрачно ответил я.

Хотя тут я наврал. Олич клятвенно пообещала снабдить меня конспектами по круговому построению сложных комплексов, которые мы должны были изучать в этом семестре. Предмет назывался «Компактная сложность», и как все предметы в трехлетней программе представлял собой сборную солянку из трех семестровых курсов. И готовиться к зачету я опять собирался методом объединения конспекта и обработки основного учебника с помощью Софьи. Как в прошлом семестре. На лекциях я планировал появляться раз в неделю, вместо двух, чтобы не злить преподавателя совсем, и самому не беситься от просиживания штанов.

Красину я, разумеется, об этом не сказал.

— А как тогда? — уселась эта наглая скотина прямо на стол у меня перед носом.

— Удвою усилия, — пообещал я.

— Риц, вы напрасно надеетесь, что особые заслуги спасут вас от отчисления, — сообщил наш препод, жизнерадостно сияя лысиной.

— Я не надеюсь, — пробубнил я.

Спасет меня случайность, а не заслуги, я уж понял. Но об этом я тоже не сказал. Нехорошо вот только, что я пропустил на этой неделе и лекции, и семинары, но со следующей я точно со всем разберусь. Вот только доделаю документацию.

— Между прочим, сегодня Катапульта проводила проверочную работу. А вам и проверять нечего, — продолжал выедать мне мозг Красин.

Я вздохнул, изображая раскаяние. Не дать ли вам ложку, дорогой преподаватель, что удобней было питаться?

— Пока да. Но я догоню. В воскресенье начну. А как ваши исследования?

Я решил перевести стрелки, а то невозможно же терпеть.

Но Красин не повелся, а только ухмыльнулся.

— Вы мне зубы не заговаривайте. Я попытаюсь вас отстоять в связи с вашей повышенной полезностью, но я не всесилен. Когда дело дойдет до ревизии знаний, университет может быть неумолим. Но вы всегда можете перевестись в Константиновку, они и к таким как вы находят подход. Как сейчас к Караваю.

Я вздрогнул. Вот уж не хотелось мне строиться в ряды. Я достаточно уже наслушался о дисциплине в Константиновке и вполне верил в их способность загнать меня за Можай. Но про Каравая интересно. Он теперь там? Вопрос я задать не успел, Красин поспешил развить мысль.

— Он перевелся от нас после того несчастного инцидента и учится жить по-новому.

Красин хохотнул. Кажется, смешно ему было потому, что он визуализировал меня в этой роли.

— Вы знаете, что они начинают учиться в семь утра? А встают в пять? И обливаются холодной водой?

Я потянулся с максимально наглым видом.

— Думаю, я справлюсь, если что. Здоровье укреплю. Стану стройным и упругим.

За спиной захихикали Хмарь с Киликом, которые рады были оторваться от лечебных попыток произвести что-нибудь с помощью оргудава. Красин скривился. Рассчитывал он на какую-то другую реакцию. На этом он с нами распрощался (можно ли считать, что я победил?), напомнил, что на следующей неделе начинается его предмет, и велел мне быть. Нашел чего хотеть. До следующей недели еще дожить надо.

Но не успел я выдохнуть, как в чат нашей комнаты упало сообщение от Димы.

Дима:@Риц, нас остановили на границе области. Я думаю, добазаримся, но на всякий случай дерни Вальтона. Он как принимающая сторона должен доказать, что у него подходящие условия. А я не владелец помещения и без него ничего не могу. Я до него не достучался, а нас везут в карантин, и местные говорят, что там могут быть проблемы со связью. Пишу, чтоб ты нас не потерял

[контакты карантина]

Да чтоб тебя! Они ведь почти доехали!

Лаконичное белое здание карантина в снегах даже не было окружено забором.

«Как они тут кого-то держат?» — подумал Дима, беспокоясь о своих питомцах.

Пингвинов звали Ляля и Валя, Валя был мальчиком. Им было по пять лет, и характер у них был самый дружелюбный. Как у всех пингвинов подвида Гумбольдт-два, по спинке у них шли две белые полосы. И еще они были чуть крупнее, но в отсутствие первых Гумбольдтов эту разницу можно было и не заметить.